Адам, вот, прежде опыта, послушавшись злого совета, нарушил совет и заповедь Благого; но, ведь, и каждый из нас, увы, так поступает, несмотря на то, что уже был опыт и результат угроз известен; поэтому каждый из нас, более чем Адам, заслуживает порицания и осуждения. Но (скажешь) — в нашей среде нет ни одного древа, нет ныне ни Божией заповеди, запрещающей нам вкушать от него. — Но хотя оного древа и нет в нашей среде, однако заповедь Божия и ныне имеет место для нас, покоряющихся ей, и желающих жить согласно ей, освобождающей нас от кары за все наши собственные грехи, а вместе — и от прародительского проклятия и приговора, а нарушающих ее и теперь, и предпочитающих ей совет и доступ лукавого, отсылающая в оную вечную огненную геенну, угрожающую и уготованную для диавола и [137] ангелов его. Какая же это предлежащая нам заповедь Божия? — ПОКАЯНИЕ, начало которого выражается в том, чтобы уже не касаться более того, что запрещено; потому что, после того, как мы были изгнаны из места наслаждения о Бозе и справедливо отрезаны от Божиего рая, и ниспали в эту трясину, и осуждены обитать и проводить жизнь совместно с бессловесными животными, и лишились всякой надежды, — если она еще только была, — на воззвание в рай, тогда Сама Правда, взяв на Себя кару, или лучше сказать — справедливо соглашаясь, чтобы она постигла нас (воспринимая ее на Себя), ныне по избытку человеколюбия и благости, по сердечной Своей жалости, ради нас сошла до нас и став таким человеком, как и мы (хотя и безгрешным), — чтобы подобным научить и спасти подобное, — возвестила спасительный совет и заповедь покаяния, говоря: «Покайтеся, приближися бо царство небесное» (Мф. 4:17); потому что до Воплощения Слова Божия, царство небесное было настолько далеко от нас, насколько небо отстоит от земли; когда же Царь Небесный возъобитал с нами и соблаговолил войти в единение с нами, тогда для всех нас приблизилось царство небесное.
Посему, будем каяться, братие, молю, и явим плоды достойные покаяния, чтобы наследовать нам царство небесное: потому что оно стало близко к нам, да не удаляем сами себя от него вследствие дурных дел. Для нас воссиял невечерний Свет: пойдем на сияние его путем добрых дел. Явилась вечная жизнь: приобретем ее чрез посильные добродетели. Христос, делающий нас блаженными, пришел к нам: усердно последуем за Ним. Бежим от того бедствия, которое испытывают те, которые сидят во тьме и тени смерти. Возжелаем и приобретем дела покаяния: смиренное устроение души, сокрушение и плач духовный, сердце нежное, исполненное милосердая, любящее правду, стремящееся к чистоте, мирное, умиротворящее, терпеливое во время преследований и бедствий за истину и правду; во время оскорблений и клевет и страданий, памятующее слова Говорящего: «Блажени нищии духом, яко тех есть царство небесное. Блажени плачущии, яко тии утешатся. Блажени кротцыи, яко тии наследят землю. Блажени алчущии и жаждущии правды, яко тии насытятся» и т. д. (Мф. 5:3, 4). Но по какой причине, говоря: «блажени нищии», Господь присовокупил: «духом»? — Для того, чтобы отделить понятие благословенной бедности от понятия несчастного положения, а затем и для того, чтобы, можно сказать, всякую бедность представить как благословенную и к тому же, чтобы показать нам причину блаженства. Потому что когда дух наш, который является началом всякого чувства (προποπαθές), настроен благородно и богоугодно, он делает нас блаженными; когда же настроен дурно и богоненавистно, делает нас несчастными. Существуют же три типа бедственного положения. Первый: нищета в образе жизни и существования человека, выражающаяся в стесненности в необходимых для жизни средства, — чему противоположным состоянием является богатство, по сказанному: «Богатства и нищеты не даждь ми» (Притч. 30:8). Иной тип бедственного положения: в отношении состояния тела человека, когда вследствие весьма скудного питания и малоядения оно становится чахлым, по сказанному: «Колена моя изнемогоста от поста, и плоть моя изменися елеа ради» (Пс. 108:24). Иной (третий) тип нищеты: сдержанность и скромность устроения душевного, что выражается в смирении духа нашей души, чему противоположным состоянием является гордыня.