Итак, у Бога и Святых Его — общая и единая слава и царство и оный Свет; посему и Псалмопевец Пророк воспевает: «Светлость Господа Бога нашего на нас» (Пс. 89:17); но никто еще до сих пор не дерзал говорить, что у Бога и Святых — общее и единое существо.
И утверждать, что теперь на горе впервые обнаружилось общее божественное сияние Божества Слова и плоти, значило бы говорить в духе Евтиха и Диоскора, а не — претендующих сохранять Православие. И эту славу и сияния увидят все, когда Господь явится, сияя от востока до запада; узрели же ее и сегодня совозшедшие с Иисусом Ученики Его; но никто не пребывал в самой жизни и существе Божием, и никто не видел и не возвестил естество Божие. И сей божественный Свет мерою дается и способен увеличиваться и уменьшаться, согласно достоинству принимающих его неделимо–разделяемого; и вот подтверждение сказанному: лицо Господа просияло паче солнца, одежды же Его стали светлыми и белыми, как снег. И Моисей и Илия были видимы в той же славе, но ни один из них не просиял тогда так, как солнце; и сами Ученики то созерцали этот Свет, то не были в силах взирать на него. Итак, размеривается таким образом и неделимо–разделяется и способен увеличиваться и уменьшаться оный Свет, и частично ныне, а частично позднее познается; посему и божественный Павел говорит: «От части разумеваем, и от части пророчествуем» (1 Кор. 13:9). Существо же Божие совершенно неделимо и неприступно, и никакое из существ не способно увеличиваться и уменьшаться; впрочем же, это проклятым Мессалианам [163] свойственно полагать, что для достойных, по их понятию, возможно видеть существо Божие. Мы же отвращаясь и от древних и от новых еретиков, веруя, как были научены: что Святые созерцают и как причастники разделяют царство и славу и сияние и свет неизреченный и благодать божественную, но не — существо Божие, — идем к сиянию благодатного Света, дабы познать и поклониться Трисиянному Божеству, во единице сияющему, неизреченному Сиянию из единой триипостасной природы; и очи помысла устремим на Слово, Которое с плотию ныне восседает превыше небесных сводов, Которое, как это подобает Богу, седя одесную Величия, как бы издали так обращается к нам: «Если кто желает примкнуть к сей славе, пусть, насколько эго возможно, подражает Мне и шествует тем путем, которым Я шел на земле и представил в пример как образ жизни».
Итак, будем созерцать внутренними очами сие великое зрелище: наше естество, навсегда соединившееся в своей жизни с невещественным огнем Божества; и сняв с себя кожаные одежды, в которые мы оделись вследствие преступления [164], — т. е. отвергнув земные и плотские заботы, станем на святой земле: каждый создав свою личную святую землю, достигнув сего путем добродетели и тяготения к Богу, чтобы нам возыметь дерзновение, когда Бог приидет во свете и, притекши к Нему, воссиять и вечно пребывать с Ним, озаренные во славу Трисолнечного и единственнейшего Сияния ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Омилия XXXVI [165] На 11–е воскресение Евангельских чтений по Матфею, имея темой чтомую притчу: «Уподобися царствие небесное человеку царю, иже восхоте стязатися о словеси (с рабы своими)»; в ней же говорится и о долготерпении и сострадании