Но оставив и это, спросим: почему же, более прочих, Бог не благословил шестый день, в который вывел из земли не только живую душу пресмыкающихся и четвероногих, но и явил достойное дело Своего совета, все возглавив в его лице, сочетавая в одно чувственное и духовное, дело единственное и величайшее, потому что по благодати оно Его Самого запечатлело в себе, и есть по образу и подобию Его созданное и знающее Его живое существо, именно — на земле явил человека? Почему же не этот день Он благословил и освятил, а именно — седьмой день, который был днем бездеятельности?
Желая же дать объяснение и разрешить затруднение, мне особенно необходимо, по причине пребывания среди моих слушателей более ученых, сначала опровергнуть неправые воззрения. Так как имеются такие, которые считают, что самое число («7») священно: таковы Иосиф (Флавий) и Филон и другие, которые подобно им не признают, что Бог родился, ни то, что Дева родила, и которые считают, что самое число, как таковое, обладает божественным качеством; потому что они не могут представить себе, что Дева родила без брачных уз, безсеменно и безболезненно. И утверждая, что на основании сей священности цифры «семь», единственный из дней, седьмой, получил божественное благословение, они также ошибаются не только в отношении понятия о Боге, но и разрушают и понятие самого седьмого дня, потому что всякое число производится (рождается) от единства, и поскольку «семь» является числом, то, следовательно, и оно не непроизводное. Но ни от чего иного, говорят, как от единства производится множественность; а нерожденный не есть тот, кто — от множества, но который ни от кого не рождается, каковым качеством цифра «семь» не обладает.
Далее следует рассуждение в духе философии того времени о понятии производных, производящих и непроизводных цифр, которое здесь опускаем, ввиду его специфичности и трудности для понимания современного читателя. Затем Святитель указывает на то, что не может противоречить на возражения, показывающие, что цифра «семь», взятая только как отвлеченная цифра, сама по себе ничем не священна — держащиеся подобного мнения прибегают к фазам луны, связанным с чередованием седмиц — и в связи с этим говорит следующее: что если на этом основании они считают цифру «семь» священной, то, надо сказать, что другие цифры отнюдь не уступают ей и среди них особенно начальная, потому что и весь этот чувственный мир един, и едино все небо, или не больше двух, и одно солнце в мире, и одна луна, чтобы не сказать, что все сочетается в Едином, Сущем прежде всего и чрез все, Сущем над всем — Боге, Которого, как истинно Единого, все возвещает. Если же вселенная, представляющая звездную окружность и каждый из полюсов, замкнута в круге, а круг состоит из двух начал: точки и линии, и ничего не могло бы быть вне этих двух начал, особенно же из разряда чувственного мира, то, следовательно, и цифра «два» является наиболее применительной и необходимейшей для мира. Поскольку же во всем наблюдается не только линия, но и плоскость, то, следовательно, и число «три» должно пользоваться равной честью по этой же причине; а уж о других почетных сторонах сего числа не буду говорить. Поскольку же каждое из вышереченного не только есть круг, но и — твердь и сфера, а это не может существовать кроме четырех (эоментов?), потому что, помимо всего иного, их требует сама необходимость, то разве и цифра «четыре» не будет ли среди почетных чисел? Кроме того, по иным причинам, и цифра «пять» не должна не пользоваться уважением; но особенно среди прочих — число «шесть», ибо оно преимущественно пред другими, составляющими его частями, является первым в числе совершенных чисел, потому что все (творение мира) было завершено шестым по числу днем.