Но по какой причине Он явился в виде языков? — Дабы показать, что Он — сроден Слову Божию; ибо нет ничего родственнее слову, чем — язык. Но также — и ради благодати учительства: ибо учитель о Христе нуждается в облагодатствованном языке. Почему же — огненные языки? — Не только по причине единосущия Духа с Отцем и Сыном, — ибо Бог наш есть Огнь, и то — Огнь, поядаяй беззаконие, — но также и по причине сугубости действия Апостольской проповеди: ибо она должна была вместе и благодетельствовать и карать; как огонь устроен для того, чтобы и просвещать и опалять, так и слово учения о Христе — просвещает слушающих, а упорно же противящихся предает огню и вечному мучению. Языки же эти были, говорит Апостол Лука, — не «огненные», но — «как бы огненные», чтобы кто не подумал, что оный огонь (в «огненных языках») был чувственным и материальным, но так сказано — чтобы на основании примера — у нас было бы представление о явлении Духа. Почему языки явились для них разделенными? — Потому что единственному только Христу, сошедшему с небес, не в меру дается Дух от Отца, ибо Он, также и по плоти, обладает всецелою силою и действием; ни на ком из иных не почила всеобъемлющая (Паса Хорити) благодать Духа, но частично каждый — один одно, другой — другое получает из благодатных дарований, дабы кто не подумал, что даемая от Духа благодать Святым, является Его не действием, а самым естеством. Выражение же «седе» не только обозначает Владычнее достоинство, но — и единость Божественного Духа. «Седе же на едином коемждо их, и исполнишася вси Духа Свята»: ибо и разделившись согласно различным силам и действиям Своим, Дух Святый в каждом действии представляется целостным, нераздельно разделяемый и полностью даемый в участие, по образу солнечного луча. «Глаголаша иными языки» т. е. на разных наречиях к собравшимся от всех народов», «якоже Дух даяше им провещевати»; ибо они стали орудиями Божественного Духа, действующими и движущимися по Его воле и силе; всякое же орудие со вне восприемлемое, становится причастным не естества, но энергии действующего, которая восприемлется от него; так бывает и в отношении орудия Святого Духа, как и Давид, говоря в Духе Святом, глаголет: «Язык мой трость книжника скорописца» (Пс. 46:2). Следовательно, пишущая трость есть орудие пишущего, становясь причастной, конечно, не естества писца, но его энергии, и то начертывая оное, что пишущий желал бы и мог.