– Да-да… Отстраняюсь… Все мы, художники, такие. Любой мечтатель – художник. Только мечтатель не фиксирует.
– А ты уверен, что это надо – все фиксировать?
– Нет, кстати…
– А я себя чувствую парнем 23 лет. Молодым таким, стройным красавцем. И, глядя в зеркало, удивляюсь: что это за мужик?
– Ты себя помнишь таким? А я – нет… Таким не помню себя. Но иногда бывают просветы, и я вспоминаю какие-то моменты из детства, из юности. Они дают возможность понять, что не так все плохо. За 45 лет немало такого накопилось, чему можно порадоваться. И это здорово.
– Еще одна новость: ты стал писателем. У тебя вышла книга под названием «Виргостан».
– Ну, нельзя сказать, что я стал писателем. Я просто увлекся графоманством. Это хобби. Я пишу для друзей. Записываю свои мысли, чтоб не забыть. Мне предложили это опубликовать, и я согласился. Хотя на написание текстов я сейчас трачу больше времени, чем на сочинение музыки…
Вот короткие отрывки из книги «Виргостан»: «…Храп Герральдия необычно инертен и настигает слух домочадцев, как правило, уже после завтрака тягучим эхом скрипящей палубы корабля, когда Герральдий заканчивает есть лимон с корочкой. Сонный корабль вплывает через двери столовой, проплывает над столом, выплывает в распахнутое окно наружу и возвращается только под утро в спальную комнату Герральдия на втором этаже, так же невозмутимо следуя за идущим умываться хозяином.
Крепкий ажурный силуэт корабля неплохо смотрится на круглом экране расплавленного заходящего солнца. Черное на красном…»
«Герральдий в очередной раз описывает, как однажды прошел сквозь огонь, воду и медные трубы… – Сначала жарко, потом мокро, а в завершение торжественная музыка играет. – Как в бане? – Так точно, как в бане».
«Состояние разочарования – пылинка на группе крови». «Я ХОЧУ БЫТЬ С ТОБОЙ» – Ты где-то сказал, что тебе открылось новое звучание песни «Я хочу быть с тобой». Религиозный смысл. – Ты знаешь, это скорее пижонство мое. Да, я иногда говорю какие-то вещи – но ведь применительно к какой-то ситуации! А не вообще… Но вот ты мне сейчас напомнил про это, и я сразу как будто в микроскоп посмотрел… и увидел, что действительно я по-другому стал на ту песню смотреть! Я перестал над ней глумиться. Я вместо того, чтобы всю жизнь благодарить судьбу за то, что со мной произошло, я глумился! Я считал, что я корявый. И все остальное корявое. Я уродовал все то, что происходило со мной. Причем уродовал непонятно для чего и для кого, никому это не нужно было!
Тема сложная. Я далеко не все понимаю. Наверно, я для этого недостаточно поэт и музыкант и вообще недостаточно тонкий человек. Кстати, в жизни часто так бывает, люди обычно понимают только малую часть того, что им говорят другие. Но тем не менее я пытаюсь беседу продолжать и поддерживать. – Как – никому не нужно? Люди же слушали тебя… Стало быть, это соответствовало музыке времени. – Нет, мне тогда казалось, что если группа «Led Zeppelin» существует, то по сравнению с ней все то, что мы делаем, убого выглядит.
– А, и потому ты глумился и стебался!
– У меня было неблагодарное отношение к тому, что происходило. Я не видел в своих песнях того, что видели в них другие. Мне казалась мелкой околомузыкальная деятельность.
– А мы ее продолжаем считать музыкальной.
– Да-да! Люди считали это достижением, а мне казалось, что это ошибка какая-то. При этом я иногда задумывался вот над чем. Существует группа «Кино», да? Я с удовольствием ее слушал, еще когда Виктор [Цой] был… с нами, слушал с большим пиететом, искренне, не вникая в мелочи и не вдаваясь с подробности. Но рядом всегда находились люди, которые говорили: «Ну, это просто питерский понт и стеб». Группа «Кино» приехала в Свердловск и выступила во Дворце спорта. Наши рокеры (а рок-клуб только начинался) сказали: «Ну что это такое? Где рок? Это не рок!» Тогда относились к этой дифференциации в музыке более пытливо…
– На сцене тогда было мало действующих лиц, и можно было всех рассмотреть.
– Да, да, да, да! А теперь такой разброс…
– Это как при Пушкине было 15 поэтов, и страна их знала, а после стали тыщи – и все…
– Да, и Пушкина убили. Так вот я возвращаюсь к началу разговора. Надо быть благодарным, что бывают моменты просветления…
Он снова говорит о том, что у него бывают моменты, которые он называет просветами. Тогда он вспоминает разные хорошие вещи, которые случились в его жизни, – и радуется ей.
– И все-таки расскажи про твое новое прочтение смысла песни «Я хочу быть с тобой». Музыкальные критики столько говорят про это, с твоих слов.
– Я в разные моменты отношусь к разным вещам по-разному. Я тогда вообще не понимал, о чем это песня! Я не внушал никакой подтекст – ни себе, ни другим. Мне просто нравилась песня. Для меня это было такое наитие – ты чувствуешь, что это близко тебе, и хочешь, чтобы это было рядом с тобой. Меня мучила эта песня, могу тебе сказать. Долго. Нет, я не то чтобы не понимал, я и не старался понять, я просто жил интуицией. Меня мучила эта песня в том смысле, что это, конечно, танго.