— Александр, а мы, это самое, вас и не ждали так скоро. Как здоровьице? — в его голосе слышалось заискивание.
— Не хуже, чем обычно.
— Вы не шутите? Вчера вас увозили на скорой с болевым шоком, нам сказали, что вы испытали серьёзное поражение нервной системы, — мне с трудом в это верилось, но я не нашелся, чем возразить, потому что сам ничего не помнил.
— Куда все пропали? Почему никого нет?
— Вчера была последняя смена. Сериал закончился. Какой может быть сериал без главного героя, — чувствовалось, что он говорит с ухмылкой. — Но вы у нас не расстраивайтесь, я передал гильдии, что вы можете пойти на другой проект, но не спешите. Возьмите недельный отпуск, после таких потрясений нужно восстанавливаться. Отдохните до следующего понедельника.
— А что произошло-то?
— Несчастный случай, даже профессионалы иногда дают сбой, не в укор будет сказано. Не дай Боже, я буду вас укорять, просиживая в своём кресле. Всё же вы рискуете жизнью, а не я, — он больше не опирался на подоконник и медленно приближался ко мне. — Я бы на вашем месте ни с кем не делился подробностями. Мало ли кто может передать их прессе, а там уж раздуют всю эту историю, будьте уверены. Нам чёрный пиар не нужен. Вы нам окажете эту маленькую услугу, а мы вам — оплачиваемый отпуск и ещё один бонус. Подождите тут, я вас сейчас с ним познакомлю, — он направился куда-то вглубь всех декораций, даже не дав мне высказаться напоследок.
Меня обескуражило такое обращение, ещё день назад я был просто «ты». Неужели один неудавшийся трюк может сделать из человека уважаемое лицо? Я выглянул в окно и не нашел там ни надувной страховки, ни чего-либо ещё. Решил пройтись чуть дальше в поисках людей, способных сказать мне что-то вразумительное. За мониторами сидел сосредоточенный монтажёр, он, наверное, даже не слышал нашего разговора.
— Всё по-прежнему на своём месте, — после моих слов он резко сорвался и протянул мне руку для рукопожатия.
— Сейчас тем более. Я занимаюсь протоколированием, отсеиваю ненужное, — он протер ладонями свои штанины. — Как сам?
— Меня конкретно отшибло вчера, — монтажёр, имени которого я никогда не знал, издал нервный смешок.
— Но парень ты крепкий. Чего уж тут говорить.
— Послушай, а нельзя ли посмотреть, какой черт меня вчера попутал. Будто дыра в голове, ничего не помню.
— В смысле? Ту сцену, которую вчера снимали? Её мне ещё не скинули. До неё ещё дел невпроворот, — он выглядел виновато и не знал, что добавить к своему отказу.
— Дашь знать, как скинут, — я внимательно посмотрел на него и понял, что дело глухо.
Ещё по дороге я нашёл у себя в кармане куртки горсть семечек. Пройдя вновь сквозь все павильоны и щёлкая их, я оказался у лифта. Когда двери открылись, передо мной появилась девушка, тот самый бонус, про который я благополучно забыл. При искусственном освещении казалось, что её крашенная шевелюра пылает в огне. Но я бы не сказал, что она какая-то вычурная или безвкусная. Очень симпатичная и аккуратно одетая молодая особа, словно ведущая новостей на федеральном канале.
— Александр Бесфамильный? Рада познакомиться, — она нажала на кнопку, чтобы удержать лифт, и кивком головы пригласила меня войти.
— Неужто у меня появились фанатки, — я встал рядом.
— Меня зовут Нонна. Я должна провести с вами несколько сеансов терапии в качестве посттравматической профилактики, — она звучала убедительно любезно.
— Не могу себе позволить такую роскошь.
— Не беспокойтесь, мне уже заплатили.
— Тогда верните деньги в кассу, — как ни странно, она не возмутилась моему ответу.
На первом этаже наши пути разошлись. Чувство раздражения нарастало. И откуда она здесь взялась, если меня никто не ждал? Вместо того, чтобы объяснить, что вчера произошло, мне решили подсунуть психиатра.
Во всей этой неразберихе я забыл другую цель своего прибытия на съёмочную площадку. Утром я не нашёл своего кошелька, телефона, вообще, всех вещей, которые были со мной в тот злополучный день. Вот почему я набирал мелочь у автомата, чтобы купить ещё одну поездку в метро, и слушал за спиной чьи-то вздохи, видно кто-то нервничал, боялся опоздать на встречу. Мне же спешить было некуда. Хвала Господу, никто не решился посоветовать мне в следующий раз готовить мелочь заранее, иначе я бы взорвался.