— Мужики, дайте чего-нибудь пожевать, — вместо ответа попросил он. — Несколько суток толком не ел. И, если можно, развяжите. Руки совсем затекли. Как бы не того…
— Ты думаешь? — с сомнением спросил парень с ножом. Теперь Олег понял, что тот совсем еще молоденький и эта борода, скорее всего, его первая в жизни. Небось носит с собой маленькое зеркальце и тайком ото всех любуется в него на свое несомненное подтверждение мужественности.
— Да не убегу я от вас, — устало пообещал Олег. — Поклясться вам, что ли?
— Чем клясться-то будешь? — с подтекстом спросил боец из-за спины.
Олег его понял. Действительно, а чем? Аллахом? Или еще чего придумаешь? Может, по-блатному зуб дашь или "перекрестишься" известным "век воли не видать"?
— Матерью бы поклялся, но погибла она в автокатастрофе. В прошлом году под Москвой.
— Развяжи его, — скомандовали сзади, и Олег осознал, что сказал, наверное, то единственное, во что ему могли сразу поверить. Что мать погибла и что именно под Москвой.
— Как звать-то? — спросил молодой бородач, сноровисто развязывая ему руки и ноги. Не разрезал, а именно развязал и убрал ремешки в набедренный карман.
— Олег. Самсонов. Свои Самсоном кликали.
— А меня Леха. Тушенку хавать будешь?
Он кивнул, сглатывая мигом набежавшую обильную слюну. Тушенка! Да он и слово такое забыл!
— Только костер не разводите, — посоветовал он, растирая занемевшие запястья. — Я вас по нему унюхал.
Леха усмехнулся, обнажая белые зубы.
— Ты на живца шел. Мы тебя давно засекли. Скажи Бизону спасибо, что сразу тебя не уконтрапупил, — он кивнул в сторону бойца, все время простоявшего за спиной Олега. Скорее всего, именно он и был командиром в группе. — Ты где служил-то?
— СОБР. Московский. Меня зимой прихватили. И двух недель не провоевал.
— Не повезло. — Леха достал из лежавшего рядом вещмешка банку тушенки, подкинул ее на ладони, словно прощаясь, и ловко вскрыл ножом. — Щас, погоди. Я тебе вилку оформлю.
Порывисто встал, сделал пару шагов в сторону и, одним ловким движением срезав ветку, в несколько быстрых взмахов превратил ее в двузубое подобие вилки. Олег принялся быстро и жадно есть, не успевая пережевывать сочные куски свинины. Опомнился только тогда, когда в банке осталось около половины.
— А вы? — спросил он, с трудом отрываясь от еды. Сейчас ему хотелось одного — есть и есть. Этой банки ему и одному было мало. Таких ему нужно было штук пять, чтобы утолить дикий голод.
— Ешь-ешь, — сказал Бизон. — Мы уже.
Олег не стал заставлять себя упрашивать и расправился с остатками тушенки меньше чем за минуту.
— Ты гляди, — участливо сказал Леха. — Как бы тебя после голодовки не замутило. А то знаешь, как бывает…
— Ага. Только невмоготу удержаться. Просто руки затряслись, когда нормальную еду увидел. Знаешь, какой бурдой меня кормили? А сегодня вообще…
Он хотел рассказать про слизняков и прочую нечисть, что ел сегодня, но отчего-то застеснялся и не стал рассказывать. Как будто в этом было что-то постыдное. Вроде того, как если бы он помои жрал, которыми свиней кормят, или еще чего похлеще. Вроде и нет в этом особой его вины, а как-то неловко, будто он уже потерял что-то очень важное в человеке и пусть хоть отчасти, но все же превратился в животное — грязное, неразборчивое и жадное, так что и за одним столом-то с таким неприятно сидеть.
— Слушай сюда, парень, — сказал, опускаясь рядом с ним на корточки, Бизон. — Нам скоро идти надо.
— Я с вами, — быстро проговорил Олег.
— Да? А куда с нами-то?
— Ну как — куда? К нашим.
— А кто тебе сказал, что мы к нашим?
— Ну… Не знаю, — смутился Олег. Просто ему очень хотелось оказаться среди своих. Нормально спать, питаться по-человечески, видеть кругом знакомые лица и поминутно не ждать побоев и издевательств. Короче, все, что включает в себя понятие "свои".
— Ладно, пока отдыхай. Пара часов у тебя есть.
Сказав это, командир встал и отошел в сторону. Олег поколебался, решая, не догнать ли его и договорить недоговоренное. Но рассудил, что суетиться не стоит, пошарил вокруг себя, отбросил в сторону сучок и лег на землю. Не жарко. Но это ничуть не хуже, чем лежать в закрытом ящике. По крайней мере, над головой небо и время от времени сквозь низкие облака проглядывают звезды и луна.