Кто-то шел с подносом полным еды, кто-то относил пустые тарелки на отдельный стол. Спохватившись, что стоя вот так с открытым ртом, она может привлечь излишнее внимание, девушка проследила, куда именно идут только что вошедшие Гены.
У левой стены были расположены длинные столы, а на них стояла куча подносов и чанов. Девушка поспешно пристроилась к краю одного из таких столов. Она схватила тарелку и огляделась.
В поселениях Изгнанных не готовили. Не жарили и не пекли, изредка варили то, что нельзя было есть сырым, что-то вроде мяса или птицы. Питались в основном корнями, листьями, плодами. У них были названия, но частенько одни и те же корнеплоды назывались в разных поселениях по-разному.
Девушка оглядела стол: тут не было почти ни одного знакомого девушке продукта. На тарелках лежало что-то перетертое, перемешанное, разных цветов и запахов. Терри углядела поднос с кусочками того серого чего-то, что она ела вчера вечером. Зная, что это будет съедобным, она начала накладывать себе на тарелку хлеб. Наложив целую горку, девушка поймала на себе взгляд стоящего позади себя Гена. Он смотрел не на нее, а скорее на ее тарелку, и поэтому взгляду девушка поняла, что, наверное, это не такое уж популярное блюдо.
Тогда она посмотрела, что берут остальные. В основном мужчины не спеша накладывали себе немного чего-то одного, потом другого, какую-то четкую закономерность отследить было сложно. Терри взяла еще одну тарелку и начала накладывать на нее по ложке всего, что было на столе. Затем она поставила обе полные тарелки на поднос и отправилась к пустому столу.
Покосившись на людей и сделав вывод, что за ней никто не наблюдает, девушка принялась за еду. Ложка за ложкой, не останавливаясь и почти не чувствуя вкуса. Этими серыми кусочками было хорошо закусывать все то, что лежало на второй тарелке - это девушка сразу поняла. Поэтому она похвалила себя за то, что взяла целую горку.
Терри ела и ела, продолжая поглядывать по сторонам. Ей было странно видеть, насколько эти люди были спокойны. Движения их были размеренными, а голоса приятными. Многие улыбались, и зубы у них были ровными и целыми. Все это вызывало у девушки странное ощущение. Какую-то дикую смесь зависти, и страха, и обиды, а еще злости и восхищения. Эти люди были здоровыми. Они имели то самое главное, без чего ты априори не мог быть счастлив. И, наоборот, имея это тебе все было по плечу. Здоровье и хорошее самочувствие. А еще у них была еда. Много еды и воды. У них было все, все для того, чтобы быть абсолютно счастливыми. И вместо того, чтобы наслаждаться этим, они организовывали рейды и убивали Изгнанных.
В Терри не было ненависти к чистым Генам. Никогда не было: ни в детстве, ни потом. Только липкий ночной страх. Страх перед рейдами, страх за брата. Теперь этот страх смешался с недоумением. Такое изобилие еды…господи, да она никогда в жизни не видела столько еды! Можно жить, не думая о голоде. Как кому-то сытому может придти в голову пойти кого-то убивать?
По логике Терри, проведшей подростковые годы среди Изгнанных, причина убийства себе подобных могла быть только одна - голод. Еды в пустыне на всех не хватало, кого-то не минуемо ждала смерть.
Тарелки девушки опустели, а голод так и не проходил. Она жевала и глотала, жевала и глотала. Затем опять подошла к столам с едой, на этот раз уже смелее и наложила еще. Возможно, кормили тут не раз в день, а например раз в несколько дней и надо было наесться впрок. Девушка обратила внимание, что Гены уходят с пустыми руками. Никто не уносит еду с собой.
Она жадно посмотрела на лежащие на столе красные сочные плоды. На вид они могли без проблем храниться несколько недель и быть пригодными к пище. Захватить несколько с собой?
Терри заставила себя опустить руку. Она должна вести себя как все. Девушке пришло в голову, насколько все-таки просто устроен человеческий организм. Среди этих мужчин, тут и там сидящих и смеющихся, были те, кто стрелял вчера в Изгнанных. А так же были те пятеро, кто насиловал молоденькую девушку там на площади. Те, кто шутил над убогостью жизни людей в поселении, называл их крысами, глядя, как их тела падают в дорожную пыль.
И Терри видела это собственными глазами. Была одной из тех, кто должен был умереть вчера. И вместо того, чтобы исходиться от праведного гнева и чувства несправедливости или чего-то еще, единственное, о чем она могла думать - это как бы побольше съесть. Сначала вода, еда и тепло, а потом уже мораль. И этические нормы.