Он развернулся и пошел дальше.
— А как насчет Роби Брэйса? — выпалила она.
— А в чем дело?
— Его убили сразу после того, как он узнал диагноз Маки. Меня это очень встревожило.
Ну вот, она сказала это. Открыто заявила о своих подозрениях. Тоби была уверена, что Валленберг станет защищаться.
Вместо этого он взглянул на нее со зловеще-невозмутимой усмешкой.
— Да, я слышал, что вы уговаривали полицию взглянуть на дело под таким углом. Но они отбросили эту теорию, поскольку не нашли ни малейшей связи между этими событиями. — Валленберг немного помолчал. — Кстати, они задавали немало вопросов о вас.
— Полиция? Что они спрашивали?
— Знал ли я о ваших отношениях с доктором Брэйсом. Знал ли, что он привозил вас в клинику поздно вечером. — Его усмешка напоминала теперь хищный оскал. — Любопытно, как вас, женщин, тянет на черных мужиков.
Тоби вздернула подбородок — она была не на шутку взбешена. И сделала шаг навстречу Валленбергу — ярость гнала ее вперед.
— Черт вас возьми, вы не имеете никакого права так говорить о нем!
— Все в порядке, Карл? — проговорил какой-то голос.
Тоби резко обернулась и увидела стоящего неподалеку мужчину, высокого и почти совсем лысого. Того самого элегантно одетого человека, который стоял во время траурной службы рядом с Валленбергом. Мужчина смотрел на нее с некоторой тревогой, и Тоби поняла, почему: ее лицо раскраснелось от злости, руки сжались в кулаки.
— Я невольно подслушал, — объяснил человек. — Позвать никого не надо, Карл?
— Да нет, все нормально, Гидеон. Просто доктор Харпер слегка… — Опять эта гадкая самодовольная ухмылка. — Слегка спятила из-за смерти Роби.
«Ах ты сволочь!» — подумала Тоби.
— У нас собрание через полчаса, — сообщил лысый.
— Я помню.
Валленберг посмотрел на Тоби; его глаза победно сверкали. Он переиграл ее, заставил выйти из себя, и человек по имени Гидеон был тому свидетелем. Это Валленберг вел игру, не она, и об этом свидетельствовала его усмешка.
Увидимся на собрании, — сказал лысый, еще раз озабоченно взглянул на Тоби и ушел.
— Мне кажется, говорить больше не о чем, — заявил Валленберг и снова двинулся дальше.
— Это пока еще никто не заболел БКЯ, — отозвалась она.
Он обернулся и окинул ее сочувственным взглядом.
— Доктор Харпер, можно дать вам совет?
— Какой?
— Живите своей жизнью.
«Я и живу, — думала Тоби, сердито глотая кофе в ординаторской. — Черт возьми, живу». Может, это и не та жизнь, о которой ей мечталось в юности, не та, которую она бы выбрала. Но мы не всегда вольны выбирать, иногда приходится считаться с обстоятельствами. У нас есть долг, обязательства.
Элен.
Тоби допила кофе и налила еще — черного и горячего. Это все равно что добавить еще кислоты в желудок, но сейчас ей необходим кофеин. Похороны Роби отняли большую часть дневного сна, она смогла урвать лишь несколько часов отдыха перед очередным дежурством. Было уже шесть утра, и она держалась почти на автомате, периодически разражаясь примитивными эмоциями. Гневом. Разочарованием. В данный момент она испытывала и то и другое, сознавая — когда дежурство закончится и спустя полтора часа она выйдет из больничных дверей, на смену одним заботам и тревогам придут другие.
«Живите своей жизнью», — посоветовал он. Той самой, которая у нее есть, той, что тяжким грузом легла на ее плечи.
Вчера вечером, переодеваясь перед сменой, она взглянула в зеркало и заметила, что некоторые ее волоски стали совсем белыми. Когда это произошло? Когда она миновала молодость и приблизилась к границе среднего возраста? И хотя никто не заметил бы этих волосков, она выдернула их, прекрасно понимая, что на их месте снова вырастут такие же белые. Меланоциты не восстанавливаются. Эликсира молодости не существует.
В 7.30 она наконец покинула отделение и остановилась на крыльце больницы, чтобы глотнуть утреннего воздуха. Воздуха, который не пахнул медицинским спиртом, дезинфектантами и остывшим кофе. День обещал быть чудесным. Туман уже поредел, открыв прогалины голубого неба. Уже от одной этой картины Тоби почувствовала себя лучше. Впереди четыре дня отдыха. А в следующем месяце вообще двухнедельный отпуск. Может, она оставит Элен на попечение Вики и уедет, чтобы отдохнуть по-настоящему. Гостиница на побережье. Горячий песок и холодные напитки. Может, даже небольшой роман. Тоби уже очень давно не спала с мужчиной. Она надеялась, что это произойдет с Двораком. В последнее время она много думала о нем, да так, что невольно заливалась краской. Со дня их совместного обеда они дважды разговаривали по телефону, но несовпадение расписаний затрудняло встречу.
А в последнем их разговоре его голос звучал отчужденно. Скованно.
«Неужели я уже успела его испугать?»
Она заставила себя выкинуть Дворака из головы. Лучше думать о незнакомых мужчинах и тропических красотах.
Тоби пересекла парковку и села в машину. «Я позвоню сегодня Вики, — думала она по дороге. — Если сестра не сможет или не захочет присмотреть за мамой, я найму кого-нибудь на неделю». К черту издержки! Тоби уже несколько лет копила деньги на пенсию. Пора начать их тратить, получать удовольствие уже сейчас.
Она свернула на свою улицу и почувствовала, как затрепыхалось сердце.
Перед ее домом стояли полицейский автомобиль и «скорая». Не успела Тоби подъехать к зданию, как «скорая», сорвавшись с места, с воем и сверканием унеслась прочь. Тоби поставила машину и вбежала в дом.
Стоявший в гостиной полицейский в форме писал что-то в блокноте.
— Что случилось? — спросила Тоби.
Полицейский взглянул на нее.
— Ваше имя, мэм?
— Я здесь живу. А что вы здесь делаете? Где моя мама?
— Ее только что отправили в больницу Спрингер.
— Несчастный случай?
— Нет, — прозвучал голос Джейн.
Тоби обернулась и увидела стоявшую в дверях Джейн.
— Я не могла ее добудиться, — сообщила она. — Вот и вызвала «скорую».
— Не смогли добудиться? Она хоть как-нибудь реагировала?
— Судя по всему, она не могла шевелиться. И говорить.
Джейн с полицейским обменялись взглядами, значение которых Тоби не поняла. Только потом ей пришло в голову: «А откуда здесь полиция?»
Она только попусту теряла время. Тоби развернулась было, собираясь уйти, поехать в больницу вслед за «скорой», но вдруг ее окликнул полицейский:
— Мэм! Если вы немного подождете, с вами побеседуют.
Тоби не обратила внимания на его слова и вышла из дома.
По пути к больнице она успела напридумывать самое худшее. Сердечный приступ. Инсульт. Элен в коме на искусственном дыхании. В окошке регистратуры сидела медсестра из дневной смены.
— Доктор Харпер…
— Где моя мама? Ее привезли на «скорой».
— Она во втором кабинете. Ее сейчас стабилизируют. Подождите, не ходите туда…
Тоби проскочила мимо нее и распахнула дверь кабинета.
Лица Элен не было видно за спинами колдующего над ней медперсонала. Пол Хокинс только что закончил интубацию. Сестра подвешивала к капельнице новую порцию препарата, в руках у другой позвякивали пробирки с кровью.
— Что случилось? — спросила Тоби.
Пол поднял глаза.
— Тоби, подожди в коридоре, ладно?
— Что случилось, в конце концов?
— Остановка дыхания. Сильная брадикардия, но пульс есть…
— Инфаркт?
— На ЭКГ не видно. Ждем результатов анализа на сердечные энзимы.
— Господи, Боже мой… — Тоби протиснулась к матери и взяла ее за руку. — Мама, это я.
Элен глаз не открыла, но шевельнула рукой, словно пытаясь отдернуть ее.
— Мама, все будет хорошо. О тебе позаботятся.
Вторая рука Элен задергалась, забилась на матрасе. Сестра быстро поймала ее запястье и зафиксировала его. Вид этой хрупкой руки, содрогающейся в капкане плотной манжеты, был для Тоби невыносим.