И вот наконец все вместе слились в радостной песне — толпа взревела.
Стоявшая сзади барменша завопила:
— Танцуют все!
Эрик рывком бросился в хиппующую толпу, повинуясь ее приказу.
Хейли последовала за ним, выкрикивая команду:
— Оставайся со мной! Слушайся только меня!
И оба принялись энергично отплясывать рок. Эрик волнообразно взмахивал руками, ведь лучшая женщина, которую он когда-нибудь любил, танцевала с ним, вовсе не собираясь умирать.
Двести человек сотрясали танцплощадку. Напротив сцены была звукооператорская — невысокая, лепившаяся к стене площадка с микшером, подсветкой и прочими причиндалами. Звукооператор мотал головой, призывая меня присоединиться к нему: оттуда было лучше видно.
На сцене группа вымучивала концовку «All For You».
Рассел закончил свою партию впечатляющим проигрышем на электрогитаре, которая отошла Кейту Ричардсу как благословенное воспоминание о песне «Роллингов» об удовлетворении соблазнов.
Терри сияющими глазами посмотрела на Рассела. Завитки цвета черного дерева тряслись, ниспадая на лицо и плечи. Она послала воздушный поцелуй мужчине в муаровом кожаном пиджаке, когда они затянули песню о том, что им не удалось.
На танцполе Зейн, Хейли и Эрик отплясывали крутой рок.
Забравшись в звукооператорскую, я окинул взором толпу и увидел, как в двери вошла — точная копия Дерии — женщина, с которой я никогда не встречался, и мир качнулся перед моими глазами.
Сегодня вечером мы были в «Каменном пони», а вовсе не в Куала-Лумпуре, Малайзия, перед одиннадцатым сентября.
Ту женщину звали Кэри, а не Дерия.
Кэри неторопливой походкой вошла в «Каменного пони». По бокам ее шли двое мужчин в длиннополых пальто. Знакомое волшебство окутывало ее от коротко стриженных белокурых волос до продолговатого, как у борзой, лица, от темной куртки до черных туфлей. Затем мисс Космос распахнула куртку, и, заметив кобуру с пистолетом, я окаменел, поняв, что она из Управления. Поняв, что она и ее провожатые — наши идеальные убийцы.
33
— …Со-бла-зны!.. — пел Рассел со сцены в «Каменном пони».
Терри взмахивала своей черной шевелюрой, мотала из стороны в сторону электрической гитарой, а группа придавала всему происходящему неповторимое роковое звучание.
Кэри и двое ее громил немного помедлили в дверях, дожидаясь, пока их глаза ищеек привыкнут к ослепительному синему свету бара. На обоих киллерах были длиннополые пальто. Одетый в коричневую кожу был плешивым, третьим в команде был «медведь» в щегольском черном фибре.
— Хей, хей, хей! — пел Рассел.
Толпа бушевала под звуки музыки.
Эрик танцевал рок, как и было приказано, очкастый белый пузан, эксцентрично подпрыгивающий и машущий руками над головой, словно руководя небесной механикой. Танец с Хейли привнес долю радости в абсолютное повиновение Эрика. Задание «пасти» его оправдывало присутствие Хейли на танцплощадке, но по ее ухмылке можно было судить, что она тоже счастлива.
Необычная получилась парочка: белый фигляр и классическая негритянка.
Кэри ничего не стоило опознать их среди беснующейся публики.
Я выскочил из звукооператорской. Мальчишка-уборщик складывал пустые тарелки из-под спагетти на поднос. Я сунул ему несколько долларов и подхватил поднос правой рукой.
Если держать поднос на уровне лица, то охотники смогут увидеть только уборщика.
Зейн стоял рядом с управляющей. В его пистолете было три пули — по одному на каждого киллера, — хотя он и не замечал их из-за толпы в зале. Он ощутил мое интенсивное движение и обернулся посмотреть на меня: ладонью правой руки я поддерживал поднос, а левым указательным пальцем как бы перерезал себе глотку.
На сцене Рассел и Терри составили импровизированный хор, прислонившись спиной друг к другу и передавая от одного к другому микрофон. Они видели только свой собственный мир.
Я просигнализировал Зейну тремя пальцами. Сначала я поднял указательный палец, затем опустил руку, обозначив груди, что должно было означать: одна женщина. Два разведенных, как ножницы, пальца, опущенные вниз, означали: двое мужчин.
Ответный кивок Зейна: понял; его стиснутый кулак: иди.
На сцене гитарист Рассел преклонил колено перед Терри. Ее ляжки мешали охотникам увидеть его, а ему — их.
Техник в звукооператорской вырубил верхний свет и осыпал чету гитаристов на сцене синими и красными пятнами. Я прокладывал себе путь сквозь зачарованную толпу обитателей городка. Поднос скрывал мое лицо, пока я менял позицию, про себя умоляя, чтобы никто не обратил внимание на мальчишку-уборщика в кожаном пиджаке.