И чиркает спичками, зажигая газ — подогревает мне обед.
— Понятно! — киваю я, и добавляю — Кстати, о рынке! Я видела Зою Павловну! Она трусами торгует!
Мама встрепенулась, и очень громко произнесла:
— Конечно! Все торгуют, крутятся! Деньги зарабатывают!
Это она, что бы папа слышал. Что он дома, я заметила по куртке на вешалке, и ботинкам. Да и где ему быть?
— Может мне пойти торговать? — так же, во весь голос, вопрошает мама.
— Так и иди! — комментирует бабушка — Все равно на работе не платят!
— Мама! — хмурится моя мамуля — Убери эту срамоту! Ребенок дома!
Мне, кстати, восемнадцать. Но все равно называет ребенком!
Бабушка закрывает газету, и обнаруживает на первой странице картинку еще более развратную, чем на той, которую она читала. И переворачивает СПИД-Инфо вниз лицом, пестротой рекламы кверху.
— Бабуль! — говорю я — Когда ты прекратишь уринотерапию? Вся квартира провоняла! И одежда! И даже я!
— Прямо уж и провоняла! — неуверенно возражает бабушка.
Мама хмыкает, и осуждающе качает головой — спорить с бабулей она опасается. Вздыхает, словно стряхнув неприятную тему, и велит мне:
— Мой руки, и садись кушать!
Когда я возвращаюсь из ванной, и усаживаюсь за стол, мамуля опять принимается предостерегать:
— Держись от этого Пашки Маркова подальше!
— Мамуль! — укоризненно говорю я — Не собираюсь с ним знакомиться, или дружить!
— Я не это имела ввиду! — морщиться мама — В прямом смысле подальше! Если встретиться — обходи за километр! Не привлекай внимания!
— Такой страшный?
— Да! Всегда был бандитом, драчуном, даже в школе! У него и прозвище было Бешеный! — вскрикивает мама, и даже краснеет, от гнева. Чем меня удивляет — чем он ей так насолил, этот Пашка?
Об этом я узнаю, когда мамуля выходит из кухни.
— Злиться твоя мама потому, что ее совесть мучает! — произносит бабушка — Она была не права, и жизнь парню сломала!
— Кому? Пашке этому?
— Ага! Драка произошла в нашей школе, во дворе. Я тогда еще работала, продленку вела, и своими глазами видела! — рассказывает бабушка — Ух и страшная драка! И пострадавшие были — кому голову пробили, кому руку сломали... Ну, зачинщиков исключили из школы. А они все выпускники, десятые классы. И Пашку в зачинщики записали, хотя он, как говорят, разнимать пытался. Ну и его тоже вон! Просили за него — парень же отличник, светлая голова! Характер, конечно, сложный, но умница! Но мама твоя, как представитель РОНО, настаивала — хотела принципиальность показать. Вот из-за нее его и отчислили. В армию ушел, теперь вернулся. И почему-то живет тут, у бабки своей, Веры Петровны, а не дома.
— А чем жизнь сломали? Армия — не тюрьма, все же! Отслужил, вернулся, и даже в Афганистане не погиб. Он же не служил в Афгане?
— Не знаю, где он был! Мы с Петровной особо не общаемся! А жизнь сломали — школу не закончил, в институт не поступил! А голова была светлая! Но, мама твоя права — остерегайся Пашку этого! Он может и переселился к бабке, что б отмстить.
— Скажешь тоже! — неуверенно возражаю я.
— Всяко может быть! Остерегайся! Раньше хорошим был мальчиком, ничего не могу сказать! А теперь — бандит.
Бабушка вздыхает, и добавляет:
— А кто еще? Теперь все или торгаши, или бандиты!
Поев, я принялась мыть посуду. Бабушка, опять увлекшаяся газетой, откладывает ее, и вдруг заявляет:
— Если моя урина вам мешает, я, пожалуй, вернусь к себе. Выгоню съемщиков, и вернусь! Не знаю, конечно, на что вы жить будете, без моей пенсии и денег с аренды, но, раз мешаю...
— Бабуль, ты чего? — восклицаю я — Не мешаешь! Не надо уходить от нас! Я скучать буду!
И я принялась обнимать и целовать старушку. И не притворяюсь — не хочу, чтобы она уезжала!
— Ой, лиса! — улыбается бабуля, и объясняет — Уринотерапию скоро закончу! Цикл лечения надо завершить, и сделать перерыв!
Потом спохватывается, восклицает:
— Ой, Чумак же по телевизору выступает! Надо мазь зарядить!