Но, оказывается, измена Игоря и грязь из лужи — не самое мерзкое, что случилось со мной этим днем...
Глава третья
Когда подхожу к нашему двору, меня обгоняет вчерашняя черная машина. "Разъездились!" — мрачно думаю я, направляюсь в сторону подъезда, и останавливаюсь — у кустов вижу "Жигули" отца, и его самого, стоящего рядом.
— Пап! — кричу я, и бегу к нему. Но замечаю, что отец не один. Возле "Жигулей" та самая черная тачка, и двое парней — один коренастый крепыш, второй выше и худее. Оба бритоголовые, и в спортивных костюмах...
— Слышь, дед! — гнусаво бубнит высокий — Ты ниче не попутал?
— В чем дело? — спрашивает папа, пятясь к жигулям. Видно, что он боится.
— Подрезал ты нас, старый хрен! — рявкает коренастый — И наша машина об дерево чиркнула боком! Краска ободралась! Знаешь, сколько эта тачка стоит? Ты за всю жизнь столько бабла в руках не держал! Гони деньги на ремонт!
— Ничего подобного! — возражает отец — Не было такого! Я ехал...
И замолкает, потому что коренастый, набычившись и сжав кулаки, подступает к нему.
— Слышь, ты! — шипит он — Бабки давай!
Вижу испуганное и несчастное лицо папы. Он не понимает, что происходит. Он не знает, как себя в такой ситуации. Но он мужчина, и должен быть мужиком. Поэтому, продолжает спорить:
— Не было такого! Я сейчас милицию вызову, вот и посмотрим...!
Коренастый бьет ногой по двери «жигуленка». Папа вздрагивает, и прикрывается. Я выскакиваю из темноты, хватаю отца за руку, тащу прочь, и бормочу:
— Папа, не спорь! Пойдем домой!
— Яна, ты тут зачем?! — еще больше испугавшись, восклицает отец.
— Э! Куда! — рявкает длинный, и хватает меня за плечо. Пальцы у него цепкие, длинные, острые. Больно! Я вскрикиваю. Папа бросается к парню, но получает удар под дых от коренастого, и скрючивается, задыхаясь.
— Заплатите, и валите! — рычит бандюк. А длинный подтаскивает меня к себе.
— Глянь, какая! — ощеривается он в улыбке, и добавляет — Слышь, Мокрый! Отпусти деда! Простим его!
— Чего это? — хмуро интересуется коренастый.
— Не будем обижать девочку, и ее папу! Как тебя зовут, красотуля?
Меня охватывает страх. Понимаю, что злить бандитов нельзя, и не пытаюсь убежать — не могу оставить все еще задыхающегося отца! Они продолжат над ним издеваться! Лихорадочно соображаю, что делать, и ничего придумать не могу.
— Поехали, прокатимся? — предлагает мне длинный. Короткий Мокрый тоже поглядывает на меня с интересом.
— Пацаны, хватит беспределить в моем дворе! — раздается бархатно-хрипловатый голос, и из темноты появляется Марков.
— Бешеный! — восклицает Мокрый — Дед нам денег должен! А девочку не обижаем, приглашаем вот...
— Хватит, я сказал! — спокойно произносит Пашка, и добавляет — Давайте в машину, резче! Нас ждут! Не хорошо опаздывать!
Длинный с неохотой отпускает меня, а коренастый бьет ладонью папу по кепке, так, что она съезжает отцу на нос.
— Бабло готовь! — говорит папе Мокрый, и они с длинным садятся в машину — коренастый за руль. Залезает в салон и Пашка, бросив на меня короткий взгляд. Тачка уезжает, а папа, наконец-то отдышавшийся, поправляет кепку, и отчитывает меня:
— Яна! Зачем ты влезла? Не понимаешь, как они опасны! Я бы сам разобрался!
— Прости, пап! — виновато произношу я.
Разобрался бы он, как же! Папа всю жизнь сидел в креслах руководящих работников, спортом не занимался, и физически слаб. Что он, против качков! И, хоть папа и не дед, как его обозвали, ему чуть больше сорока, но не с молодежью тягаться...
— Распоясались! — ругается отец, смотря вслед уехавшей тачке. А я замечаю, что он и правда старо выглядит... Сдал за последний год. А папа продолжает, выговаривая не слышащим его бандитам:
— Думаете, управы на вас не найду? Так со мной разговаривать! Завтра же позвоню участковому!
И уже мне:
— Пойдем домой! И не бери в голову! Я разберусь!
Пока идем по двору, спрашиваю, куда папа ездил.
— Тасовать пытался! — хмуро отвечает он.
Пытался... Понятно. Не получилось.