— Ты не большая для сказок? — поддел Ксюшу, на что она важно покачала головой.
— Мама говорит, что стать взрослыми мы всегда успеем, а детство не вернуть, — мудро так изрекла.
Трахал бы я твою маму сейчас… Если бы не сорвался тогда. А теперь сиди тут, вину заглаживай.
Когда девчонка уснула, вздохнул с облегчением. Не то, чтобы она меня раздражала, как пацан. Скорее, наоборот. Но достать она умеет, как оказалось, похлеще своего брата.
И всё равно я был словно невидимыми нитями к ней привязан. Не мог оставить малышку. Сидел рядом, пока та тихонько посапывала и улыбался, как идиот…
Я чувствовал, что теряю себя. Непоколебимость и твёрдость характера рушились на глазах. Я ощущал, что что-то внутри меня происходит… Реконструируется или даже ломается всё, что нажито.
Но в то же время я обретал что-то новое. Появлялось то, чего мне не хватало. Правда, сказать, что именно и как оно называется я не мог.
Это происходило слишком быстро. Как будто жизнь разделили на «до» и «после». Это пугало и радовало одновременно.
И эти мысли дурацкие…
О Марине, о том, как она там.
О её красивых, испуганных глазах и о том, что я хочу видеть её рядом с дочерью и… Со мной.
Бред.
Я не создан для семейной жизни и брать на себя такую ответственность равносильно добровольной казни. Я люблю свободу и женщин. Люблю трахаться и отдыхать. Жить праздно и париться лишь о том, чтобы завтра были деньги на комфортную жизнь и новые развлечения.
И никогда я не задумывался о семье. Ни разу в голову такая глупая мысль не закралась. До сегодняшнего дня.
Видимо, сказывается усталость.
Тряхнул головой, чтобы испарились идиотские мысли и заставил себя встать со стула.
Уже у двери «оформил» пожилой няньке пиздюлей и, наконец, вспомнил, кто я есть. Аж выдохнул.
Сел в машину и достал телефон. Набрал главврача моей клиники и плевать мне, что ночь уже давно.
— Дай мне телефон своей медсестры. Леночка, кажется.
А через час драл Леночку во все щели. Нещадно рвал её дырку, так, что она срывала голос, а потом спускал ей в глотку и снова ставил раком.
Вскоре девка заныла, что устала, на что я лишь усмехнулся и продолжил… Забываться.
Такая моя жизнь и мне она нравится.
23 октября 2017 г.
— У меня никогда не было такого мужчины, как ты… Ты сумасшедший просто! В хорошем смысле, — поймав мой взгляд Ленка запнулась и невинно захлопала длинными ресницами.
— Ещё хочешь, что ли? — потянул её на себя и, раздвинув длинные ноги, навалился сверху.
Леночка застонала, когда головкой упёрся в её влагалище и наигранно всхлипнула.
— Ну не надо, Рус! Ты замучил меня уже! — а в глазах, затуманенных похотью читается: «Трахни меня скорее!».
— Шлюха лживая, — рывком засадил ей, отчего у течной сучки закатились глаза.
— Ох… Рус… — ненавижу, когда так коверкают моё имя.
А может просто бесит конкретно эта тёлка. Будь на её месте Веснушка… Да пусть как захочет называет, лишь бы не отталкивала.
Через полчаса Леночка пошла в душ, опираясь на стенку, а я, закинув руки за голову, уставился в потолок. Теперь, когда огонь в башке и груди поутих мог нормально соображать. Только, что делать дальше всё равно не знал.
На часах было семь утра, а я так и не спал до сих пор. И это плохо. Чем меньше сна, тем больше агрессии.
Хотелось поехать к Марине, увидеть её. Но это плохая идея. О лечении тоже нужно помнить, а то, чего доброго, опять сорвусь.
Началась гребаная головная боль, что преследует меня уже целый год. Потер глаза и поднялся. Сначала я подлечусь сам и дам выздороветь Марине, а там уж… Видно будет.
— Ты уходишь? Так скоро? — Ленка догнала меня уже у двери и разочарованно надула полные губы. — У меня выходной сегодня. Думала, ты со мной останешься.
— У меня лечение.
— Можно я с тобой? Сиделкой твоей побуду…
— Нет.
Она вздохнула и, оперевшись спиной о стену, приняла соблазнительную позу.
— А ты придёшь вечером?
— Возможно.
Открыл дверь и уже в подъезде услышал:
— Я буду ждать, Рус!
ГЛАВА 16
20 декабря 2017 г.
— Мам, а можно мне к папе после школы? — Ксюня состроила жалобную мордашку, взирая на меня снизу вверх.
Я вздохнула и оперлась о стену.
— Ксюш…
— Ну, мама! — моя некогда послушная, ласковая доченька топнула ногой и требовательно скрестила руки на груди. — Я в школу тогда не пойду!