— Спасибо. Ты не спал?
— А ты опять паришься о моём здоровье?
— Да. Ты ведь обещал, что никогда меня не бросишь, помнишь?
Он устало вздыхает.
— Помню. Я не бросал тебя никогда. И не брошу. К чему этот разговор, Ксюш? Я ведь рядом всегда.
— Прости…
— Давай так. Я посплю сейчас, ты сходишь на пары, а потом отвезу тебя в одно замечательное место. Как на это смотришь?
Снова говорит со мной, как с маленькой. Опять этот успокаивающий, нравоучительный тон. Ненавижу его.
— Ладно.
Только на пары сегодня я не пойду. Сегодня я стала взрослой. Сегодня я буду гулять.
— Смотри, как тебе этот джемпер? — Марик помахал перед лицом Ксюши какой-то разноцветной тряпкой, похожей, скорее, на детскую кляксу, чем на одежду.
— Ты в нём как попугай будешь, — хохотнула и скрылась в примерочной.
— Ой, много ты понимаешь в моде, серая мышка. Такую красоту в джинсы и толстовки прячешь. Должен хоть кто-то выглядеть по человечески, — друг покрутился перед зеркалом и, удовлетворённо кивнув, резко перевёл разговор в другое русло. — А что тебе осетин твой подарил?
Девушка отдернула шторку и вышла в волшебном голубом платье. Немножко скромным, немножко приталенным, немножко коротеньким. Всего понемножку, что Марка не устраивало категорически.
— Красиво, да?
— Милая моя, это что вообще такое? Ты, конечно, похожа в нём на нимфу и все дела, но… Оно тебе не идет. В соблазнении твоего грозного бандита точно роли не сыграет. Тебе нужно что-нибудь агрессивное и дерзкое, — прищурился, приложил указательный палец к губам и бросился к вешалкам с нарядами. — Вот! Вот отличный вариант! — схватил что-то похожее на его «чудный» джемпер и притащил Ксюше.
Девушка усмехнулась и покачала головой. Хорошо иметь друга-гея. Плохо только, если у него нет вкуса.
— Марик, я ждала совершеннолетия не для того, чтобы стать проституткой, а этот… Кхм… Наряд, похож именно на…
— Нет! Нет! И ещё раз нет! Ничего не хочу слышать! Это идеальное платье! Вот скажи мне, как твой осетин разглядит в тебе женщину, если ты одеваешься, как ребёнок, а?
По больному резанул. Ксюша даже поморщилась от боли, что терзает юное сердечко уже много лет.
— Сволочь ты, Марк! — рванула шторку примерочной и стала сдирать с себя платье.
Вылетела из магазина пулей и направилась к выходу из торгового центра.
— Ксюш, ну, Ксюш! Прости, прости, зайка! Я не хотел, слышишь? — друг бежал за ней, пытаясь схватить за руку.
— Как ты можешь?! Ты же знаешь, как мне больно! Знаешь, как я с ума схожу по нему! — остановилась и зарыдала, привлекая внимание прохожих.
Марк заключил девушку в объятия и вздохнул.
— Знаю, зайка. Прости. С дуру ляпнул… Давай вернёмся в магазин, купим то самое одеяние невинной нимфы и пойдём накидаемся в клубешнике твоего Руслана? А?
— Накидаемся? — шмыгнула носом, но плакать перестала.
— А что? Тебе сегодня можно всё!
И то верно. Ей можно всё теперь. Она теперь взрослая. Жаль, что для Руса она так и остаётся маленькой девчушкой.
А он всегда будет рядом, как напоминание о том, что она неправильная девочка. Сумасшедшая.
ГЛАВА 2
Проснулся уже под вечер. Весь помятый и затраханный, словно не я всю ночь баб драл, а они меня.
Посмотрел в зеркало и ужаснулся. Ну и харя, блядь. Как мелкой показаться? А показаться надо. Днюха всё-таки. Я и так динамил её недели две. Не то, чтобы мне внапряг с ней видеться, но бля… Сложно всё.
Девчонка-то уже не та, что десять лет назад. Выросла. Красавицей стала. Но от ее блажи, что в голову себе втемяшила, я хренею. И, честно говоря, не знаю, что с этим делать. Как объяснить молодой девчонке, что не для такого как я она.
Глупая. Наивная. Думает, не замечаю её грустных взглядов и вздохов.
Но и оставить её не могу. Она одна. Её матери давным давно насрать на своих детей, а я не смогу жить, зная, что какой-то грёбаный ублюдок, вроде меня, может позариться на эту девочку.
После душа выпил кофе и, наконец, почувствовав себя человеком, решил набрать Ксюху. Но как только нашёл телефон позвонил управляющий клуба.
— Быстро говори, у меня дела, — вот не хотел ему отвечать.
Мысленно уже с мелкой был.
— Руслан Давидович, тут у нас чрезвычайное происшествие…
— Рожай реще! — рявкнул теряя терпение, а зря — сегодня оно мне понадобится.
Нельзя срываться ни в коем случае. Только не тогда, когда рядом Ксюха.
— Ваша… Ксюша здесь, — по голосу управляющего можно было предположить, что он сейчас от страха концы отдаст.