— Мне пора на работу, повёл плечами, избавляясь от навязчивых объятий и надевая свитер. — Пока, — с тем и ушёл.
Малика очень красивая, хозяйственная и не глупа. Всё в ней хорошо и замечательно. Кроме одного… Нет любви к ней. И хоть ты тресни, не прикажешь себе полюбить. Саша уже начал подумывать о расставании с девушкой, пока об этой связи не узнал её дядя. И совсем скоро он убедится, что сие решение — единственно верное.
Работа у Саши была не пыльной, но и не совсем обычной. Не желая расстраивать маму после их с осетином расставания, парень решил уйти с работы, которую ему предоставлял Руслан. По специальности тоже как-то не срослось. Вот и трудился Саша на «благо родины», выбивая долги из не совсем честных граждан. Да, собственными руками. И было чем — Саша вырос сильным мужчиной с внушительными данными. Хорошо, что мама не знала, как он использует свою силу.
Сегодня как раз намечалось одно дельце. Выехав из парковки, вжал педаль газа в пол и рванул с места, но уже через несколько секунд резко затормозил. Колеса противно завизжали, а девушка, что неожиданно выбежала на дорогу, упала под внедорожник.
— Твою мать, идиотка! Ты что, слепая, что ли?! Не видишь, что тут нет перехода?! — орал на несчастную, что пыталась подняться, но поскальзывалась и снова падала. — Дура, блин! А если бы я тебя…
И замолчал. Словно под дых дали, воздух перестал поступать в легкие.
— Саша? — девушка, казалось, удивлена не меньше его.
— Машка…
_____________________________________________________________________________________
Масть* — имеется в виду татуировка. Наколки нередко используются криминальными группами, как метод идентификации внутри иерархии.
Яку?дза* — традиционная форма организованной преступности в Японии, группировки которой занимают лидирующее положение в криминальном мире страны.
ГЛАВА 4
— Так, значит, решила свалить и забыть прошлое, да? Ну и как, забыла? Замуж вышла, да? — горько усмехнулся, заметив обручальное колечко на безымянном пальце и аж скривился от боли, что внутренности в узел связала.
Саша, конечно, не идиот. Прекрасно понимал, что верность ему никто не хранил семь лет, да и странно было бы ждать этого от бывшей проститутки. Но обжигающим пламенем зарождалась в нём злость на девушку. Ведь это он избавил её от той жизни, он показал, что можно повернуть свою судьбу в другую сторону. А теперь она с другим.
— Вышла, — Маша опустила взгляд на чашку с кофе, которую сжимала обеими ладонями.
— А я до сих пор не устроил свою личную жизнь. Знаешь почему? — голос его звучал неестественно, сухо, надломленно.
Не получалось у Саши скрыть боль, что рвалась наружу. Аж в горле всё тисками сдавило.
— Почему? — робко подняла на него взгляд.
— Потому что о тебе думаю. Семь лет ты в голове у меня сидишь, Маш. Только представь — СЕМЬ, БЛЯДЬ, ЛЕТ! — в сердцах стукнул по столу внушительным кулачищем и девушка вздрогнула, а посетители за соседними столиками, как один, повернулись в их сторону.
— Я не знала, Саш… Прости. Не знаю, почему тогда сбежала. Наверное, испугалась. Но… Я хочу, чтобы ты знал… — она заметно нервничала, заикалась и кусала губы. — Я тоже тебя не забыла. Думала, замуж выйду и забуду всё, но… Нет.
Саша рвано выдохнул и все едкие, обидные слова, что вертелись на языке испарились. Не ожидал он такое услышать. Да что там! Он и встретить её не ожидал!
— Маш, а дети есть у тебя?
— Что? Дети? А… Нет, — она словно не ожидала такого вопроса.
— Тогда пойдём со мной, — достал из кармана деньги, бросил их на стол и резко поднялся.
Взял её за руку и повёл за собой. Маша не воспротивилась и даже не сказала ни слова. Просто пошла за ним, как тогда, семь лет назад.
— Ты сегодня грустная, Мариш. Расскажи мне, что тебя беспокоит?
Она вздохнула и отвернулась к окну, где жёлтые листья осыпались с дерева при каждом дуновении ветра. В её глазах не было ни единой эмоции. Выражение лица расслабленное и даже скучающее. Она годами тренировалась не показывать свою боль. Скрывать её за маской безразличия и стервозности.
Единственный, кого она не могла обмануть этим напускным спокойствием — Антон, что наблюдал сейчас за ней, сложив руки в замок. Только здесь Марина могла быть самой собой.
— Вчера у Ксюши был день рождения. Восемнадцать лет… Взрослая уже моя девочка, — уголки губ дрогнули в подобии улыбки.
— Только не говори мне, что ты почувствовала себя старой, — мужчина хмыкнул. — Ты же знаешь, что это не так.