Саша прищурился. Слишком хорошо он знает эту суку, чтобы поверить в её россказни, будто просто хотела извиниться.
— Да, — ответил кратко с ярко выраженной неприязнью. — Это всё? Я тогда пошёл, — отставил в сторону, заказанный ею виски и хотел подняться, но Малика накрыла его руку своей ладонью.
— Ну подожди, куда ты бежишь? Я извиниться хотела, Саш… Не права была, каюсь. Сама не знаю, что тогда на меня нашло. Любила я тебя, Сань… Потерять боялась. Вот и придумала историю с беременностью. Ну ты чего, до сих пор дуешься? Руслан же всё равно не поверил мне… — погладила пальчиками его руку, подсаживаясь ближе.
— Даже если бы поверил, я бы ни за что не женился на тебе, Малика. С дулом у виска не женился бы. Не потому, что я такой урод, не в состоянии признать своего ребёнка. А потому, что не люблю тебя. А Машку люблю. Десять лет её любил. Не звони мне больше, я не отвечу.
Он встал и пошёл прочь, а девушка, глотая горькие слёзы, смотрела ему в след.
— Это мы ещё посмотрим!
Москва
— Ксюш, ты с кем там болтаешь? — Руслан постучал в дверь, а девушка наспех попрощалась с мамой и взяла тест.
Открыла дверь, где уже пятнадцать минут взволнованный папашка ожидал приговора.
— Ты тест пошла делать или по телефону болтать? — проворчал беззлобно, не отрывая взгляда от двух красных полосок. — А это что? Ксюх, чё это значит, а?
Девушка усмехнулась.
— Не «чё», а «что», Дигоев.
— Вот, бля… Это мне теперь за памперсами ездить и не курить в доме? — выдал несусветную глупость, на что Ксюша зашлась смехом.
— Ты же не куришь!
— А жаль… Сейчас бы самое то. Может напиться?
— Лучше платье мне купи, — обняла его за шею и почувствовала, как сильно он напряжен — мышцы в камень превратились.
— Какое ещё платье?
— Белое. Я свадьбу хочу, Русик. Ту самую, которую ты мне зажал четыре месяца назад.