— Дядя Разэнтьер, а почему крыльев нет?
Теплая шершавая ладонь легла на лоб.
— Я их снял, чтоб не мешали тебя спасать, и повесил у себя дома на гвоздик. Спи.
К самому Разэнтьеру, несмотря на усталость, сон не шел совершенно. Он сидел у костра, подбрасывал на угли хворост время от времени, поглядывал на беспокойно спящего ифенху и думал. Надо было поесть, но кусок не лез в горло. Зато в голову лезли неповоротливые тяжелые мысли.
«Ну и что ты этим кому-то доказал? Разве что самому себе, что ты идиот. Светит тебе трибунал, на семью ты навлек позор и неприятности. Ифенху тебе попался бешеный и, похоже, не в своем уме. Что станешь делать, если он на тебя кинется? Орден сейчас в силе, у магистра Малефора хватит власти подвести под топор палача всех — за многолетнее содействие оборотням. Эх, не жалеешь ты отца с матушкой… А тебе самому дорога теперь куда? Только в ифенху в лучшем случае. В худшем — им же в пищу».
Воладара передернуло и волосы от собственных мыслей встали дыбом. Это было уже слишком. Разум отказывался принимать такое. При всей его терпимости к Темным он не собрался становиться одним из них!
«Придется», — ехидно хихикнул внутренний голос.
«Заткнись!»
Он даже удивился, почему это небо не падает на землю, и громы с молниями не сотрясают притихший лес. Рушился его мир, за годы учебы и службы снова успевший стать понятным.
«Отвезу его к Тореайдру, а там — куда кривая выведет!» — решил, наконец, Воладар.
Дальше мысли потекли в иное, более спокойное русло. Как перевезти, не убив, и как обиходить по дороге раненого, который поведением больше напоминает дикого зверя, способного в страхе укусить даже дружественную руку? По-хорошему, его никак нельзя поднимать в седло, трясти по дорогам. А если на их след выйдет погоня, Волк скачки не выдержит. И что тогда?
«Если он умрет — невелика потеря. Ты сумеешь оправдаться». - шепнул все тот же голосок. Разэнтьер сам себе сделался противен. Но упорно продолжал шаг за шагом выстраивать в голове план на завтрашний день.
Ночь кончалась. Костер прогорел. Тело настолько хотело спать, что ему было плевать на метания разума. Разэнтьер понял, что вот-вот свалится в горячие угли и со вздохом постарался лечь так, чтобы одним боком греть Волка. А заодно в случае чего успеть вскочить, если тому станет плохо или он вздумает вцепиться зубами в горло спасителю.
Магистр Мобиус Малефор шагал по коридору, размашисто вколачивая посох в камни перед собой так, будто они были телом какого-нибудь несчастного ифенху. Его тень летела следом по стенам и потолку от факела к факелу этаким жутковатым чудовищем.
— Надеюсь, ваша с Меалиндой работа хоть чего-нибудь стоит на этот раз, — раздраженно пробурчал он, даже не обернувшись в сторону шедшего чуть позади Юфуса.
— Не изволь беспокоиться, стоит, — ответил некромант. Еле сдержался, чтобы не огрызнуться.
— Надеюсь. А то я решу, что после блестящего результата с Ваэрденом твой талант внезапно решил зарыться в землю без твоего ведома.
Юфус про себя выругался и спрятал холеные белые руки в широкие рукава рабочего халата — чтобы не было соблазна вцепиться в шею магистра и свернуть ее. Напоминания о сбежавшем эксперименте в последнее время вызывали у десмодского Хранителя Смерти только ярость.
— Этот результат меня в могилу загонит, — ворчливо прошипел он. — Разве ж я виноват, что ваши добытчики доставляют мне слабый материал, а Малкар к тому же, туп как дерево! Они оставляют нам молодняк с неразвитым даром, пересадка такого, тем паче с делением, неизбежно ведет к деградации. А твой цепной пес слишком помешался на «священной войне», чтобы следить за отбором!
— Не пеняй на зеркало, — усмехнулся Мобиус.
Юфус ответить не успел — они подошли к тяжелой, окованной металлом двери. Дюжий стражник с усилием открыл ее перед магами, и они очутились в подземных лабораториях Ордена.
Большой сводчатый зал со множеством дверей, за которыми то и дело раздавались жуткие нечеловеческие вопли, был освещен уже не факелами а кристаллами, оставшимися еще со времен вемпари. Яркий свет заливал столы и стулья, заваленные бумагами, схемами, книгами, стеклянной алхимической посудой, камнями, амулетами и прочим рабочим хламом. Между этими нагромождениями сновали с шушуканьем подмастерья, помощники и ученики, все в темных, испятнанных чем попало, от крови до кислот, балахонах. Здесь при появлении Магистра никто в струнку не вытягивался — некогда.