Просторный зал с гладкими белыми стенами был ярко освещен множеством висящих под потолком желтоватых кристаллов. Окон в нем не имелось, а тяжелая створчатая дверь, испещренная письменами и символами, оставалась заперта снаружи.
К стенам, сидя и лежа на тонких тюфяках, испуганно жались двенадцать человек, мужчин и женщин всех возрастов. Их белокожие исхудавшие тела прикрывали только простые туники из тонкой шерсти. Кто-то спал, кто-то монотонно раскачивался взад-вперед, кто-то негромко читал стихи. Что еще делать, когда вся жизнь состоит из сплошного ожидания от кормежки до кормежки, всевозможных испытаний на прочность, жжения в отросших клыках и голода, выворачивающего внутренности наизнанку?
— Торей, я так больше не могу, — прошептал совсем худенький молодой… уже не человек с синеватой от бледности кожей и когда-то золотыми а теперь непонятно пегими слипшимися кудрями. — Мне страшно. Когда это кончится?
— Не знаю, Сиарес. Молчи, они все слышат.
Старший брат юноши, более крупный и темноволосый, провел языком по пересохшим губам, облизнул еще непривычные клыки и острые звериные зубы. Сузив зрачки, он искоса глянул на женщину, молча свернувшуюся в клубок на своем тюфяке поодаль от них. Над ней вчера проводили испытания, и теперь она регенерировала, заращивая глубокие раны на бедрах, плечах, спине и животе. Кто будет следующим сегодня?
— Говорят, они выбраковывают негодных, — снова зашептал Сиарес, прижимаясь к брату и заходясь в приступе надрывного кашля. — Я как раз подхожу…
— Не говори ерунды. Не бесконечно же им это делать. Нас осталась всего ничего, дюжина.
— Вот именно…
Как всегда, приближение чужих они почувствовали заранее и почти все одновременно. На сей раз пернатых было двое — хорошо знакомый всей стае смотритель и кто-то новый, властный и опасный.
Ифенху, старшими, они станут зваться потом. А сейчас это было сборище голодных, жадных до крови хищников, не слишком жалующих тех, кто стоял над ними.
Коротко лязгнул замок. Хищники подобрались, готовясь… к чему? Пожалуй, они сами не знали. Но терпение стаи подходило к концу — слишком многих из их числа выбраковали и отправили на органы. Хищникам надоело быть всего лишь «лабораторными особями проекта за номером таким-то».
Первым вошел смотритель. Невысокий и худой даже по вемпарийским меркам старик в короткой кожаной тунике и плотных штанах до колена. Серая кожа, невнятно-пегого цвета волосы и крылья, неизменная, будто приклеенная к лицу улыбочка. Он прошел вперед, чуть дергано переставляя птичьи ноги, и посторонился, давая дорогу своему спутнику. Подопытные насторожились.
Вошедший выглядел представительно и властно. Серая, с голубовато-зеленым отливом кожа, почти седые волосы и перья, дорогая, расшитая золотыми и серебряными нитями одежда, благовония, перебивающие естественный запах. В рубиновых глазах плескалось любопытство пополам с равнодушием — так смотрят на щенят в корзине. Или на ползающих по варенью мух — что станут делать, если оторвать им лапки?
Стая попятилась, стоило только незнакомцу сделать шаг им навстречу. Он показывал открытые руки, но бывшие люди все равно готовы были шипеть и скалиться.
— Тебе не кажется, что они слишком дикие, Орлиг? — поинтересовался гость скучающим тоном. — вы что, совершенно с ними не занимаетесь?
— Отчего же, благородный эрхе, — смотритель замялся, нервничая под пристальными взглядами подопечных. — Но оружию незачем иметь изящные манеры. Важны именно бойцовские качества…
— Если мне потребуется оружие, я схожу к кузнецу! — фыркнул знатный вемпари. — Чудовищ для ведения войны и так создано предостаточно, у носителей дара другая цель. Выходит, я зря плачу вам деньги?
Орлиг смутился, а Тореайдр, зверевший с каждым словом, выдвинулся вперед и, заслонив собою товарищей, оскалил клыки. В тот миг он впервые отбросил прочь робость перед пернатыми создателями.
— Разве мы вещи, чтобы так о нас говорить? — глухо спросил он. — Или скот на бойне? Или собаки на псарне?
Не ожидавший такой наглости Орлиг аж подпрыгнул, благородный хмыкнул.
— Немедленно замолчи! — заклекотал низкорослый вемпари, ероша перья. Они заострились и металлически лязгнули, грозя вот-вот сорваться с крыльев и нашпиговать наглую подопытную особь. — Знай свое место, пес!