— Пес? — ощерился Торей. Следом за ним как по команде подобрались и все остальные. Только тонкий, как тростинка Сиарес умоляюще вцепился брату в плечо, спрятался за спину. — Разве я похож на пса?
Со стены внезапно сорвался световой кристалл и просвистел, метя в голову Орлигу. Тот с визгом увернулся и взмахнул крыльями. Сорвались перья, но шарахнувшихся прочь ифенху не ранили, отклоненные не то щитом, не то вскипевшей вокруг вожака стаи Силой. На его лице пятнами прорезалась зеленоватая чешуя, злобное шипение стало более глубоким и грозным.
— Интересно, какова на вкус птичья кровь? — поинтересовался будущий Старейшина, облизываясь так, словно увидел мозговую кость. — Так ли сладка, как байки врут?
Стая слаженно зарычала. Под ноги вемпари полетело еще несколько кристаллов, один разбился, помутнел. Взгляд седого вельможи теперь уже не был таким равнодушно-любопытствующим, крылатый смотрел пристально и остро. К нему подскочил Орлиг, о чем-то быстро заговорил на вемпарийском. Понять можно было только имя — Крайн-эрхе. Он брезгливо косился на прыгающего от усердия смотрителя, отвечал каркающе и односложно. Потом резко развернулся и вышел, подняв крыльями ветер. Орлиг мелкими шажками поспешил за ним. Дверь громко хлопнула, лязгнул замок.
Едва за птицами закрылись двери, как ярость схлынула, оставив после себя опустошение. Не было сил, ни дышать, ни слышать, ни видеть. И постепенно приходило понимание, что они только что подписали себе смертный приговор. Еще два-три дня — и за ними придут с лунником, а потом отправят в расход.
Он мог бы завыть, зарычать, разбить еще не один кристалл — но вместо этого лишь грузно осел на пол.
Вот и все. Все кончено.
Бессмысленный бунт окончился ничем. Растерянные собратья по несчастью жались по углам, не зная, как теперь быть. Они тоже понимали, что натворили, и их сжигал страх.
— Торей, что нам теперь делать? Нам конец. Насколько я почувствовал — он собирается нас всех… Завтра. — Сиареса сжигало непонимание. За что с ними так поступают? Разве они вредители, или похожи на крыс, чтобы играться с ними подобным образом? В тот последний раз, когда жребий указал на Сиареса, испытание прошло удачно лишь по счастливой случайности — выпущенный против него зверь оказался сыт, и с ним удалось договориться. Видать, последним было то везение…
Завтра их убьют.
«Смилуйся над нами, Вещий…»
— Не знаю, Сиарес… Я не знаю. Да алден их сожри! — Тореайдр в сердцах врезал кулаком по полу и не сумел сдержать яростного рычания.
Стоило помянуть хвостатых, как загривки у всей стаи встали дыбом от нутряного животного ужаса. Попадешь к ним — и вынут из тебя все внутренности, исхитрившись оставить живым, разложат их по баночкам, да и оставят в таком виде, чтобы посмотреть, что получится.
Нет, уж лучше смерть, чем такая участь.
Смерть. Уже завтра.
— Нужно бежать! — зашептал кто-то. — Бежать отсюда! Подальше!
Тореайдр расхохотался хрипло и злобно, обернулся на шепот, щеря клыки:
— Бежать, говоришь? А замок отпереть у тебя есть чем? — сердце тяжело и больно бухало в груди. Воздух вставал в горле комом. — Давай, если ты такой умник!
— А и отопру, — хищно оскалился мужчина с узким лисьим лицом по имени Иллайдэ. — Только гвоздь надо найти или проволоки какой кусок. Я умею, за это крылатым и попался.
— Ну и где ты здесь что найдешь? — ехидно осведомился вконец доведенный до белого каления Торей. Он все еще сидел на полу и одной рукой обнимал брата за плечи.
— Если крепко поискать — найдется.
Свежеиспеченный вожак стаи только пожал плечами и отвернулся — дескать, ищи, коли охота, стены все едино гладкие…
И умник стал искать. И стая присоединилась к нему ради призрака надежды.
Перетряхивали солому, вспарывая тюфяки когтями, проглядывали каждый шаг пола, каждый кусок стен. Принюхивались и приглядывались к каждой случайной соринке. И ведь нашли же! В одном из тюфяков, в шве, застряла тонкая булавка с круглой головкой — наверное, ее забыли вынуть, когда шили. А теперь двенадцать пар глаз смотрели на этот кусочек металла, боясь лишний раз дохнуть.
— Не вздумайте потерять! — зашипел кто-то.
— Вскрывай, умник, — бросил Тореайдр, подхватывая брата. Того опять начал бить кашель. Скверно.