Иногда потасовка перерастала в настоящую драку, на снег брызгала кровь — тогда задир разнимал кто-то из стаи Бешеного Волка и вышвыривал их вон с утоптанного лапами поля. Провинившиеся отправлялись в крепость помогать людям заново возводить укрепления. Не всем это было по нраву, но под пристальным взглядом самого вожака никто спорить и огрызаться не смел — кому хватило дури попробовать, те быстро познакомились с его клыками.
Недостающую высоту обветшалых стен возводили толстыми бревнами, ров вычерпали и этой же водой облили скат вала. Работать по зимнему времени было тяжко, но деваться — некуда. Как доносили разведчики и вороны, карательное войско ди Салегри приближалось.
Вот очередной забияка потрусил прочь, поджимая хвост, время от времени оглядываясь на Аль-хэйне и порыкивая. Тот стоял, тяжело дыша и молча вывесив язык. Прижатые к голове уши встали торчком, праведная злость во взгляде сменилась насмешкой. Волк плюхнулся задом на снег и захлопнул пасть. Клонило в сон, но он запретил себе даже думать о том, чтобы прилечь хотя бы на полчаса. Дел невпроворот, а если во сне состоится очередное «свидание» с создателем, то сегодняшний день можно будет считать потерянным — решительно все начнет валиться из рук. В голове стоял туман.
Когда сквозь дремотную завесу пробился знакомый мысленный голос, волчья шкура встала дыбом, и ифенху невольно зарычал.
— Честно говоря, ты меня удивил. — промурлыкала Лемпайрейн, садясь рядом. Ифенхи вальяжно вытянула перед собой шелковисто-черную переднюю лапу и принялась ее вылизывать с нарочитой неторопливостью. — Не думала, что тебя так сильно потянет воевать, да еще устраивать полноценный бунт.
— А ты видишь другой выход? — рыкнул Ваэрден. — Отступаться надо было тогда, когда ты меня на это подбивала, а теперь уже поздно — перережут к демонам!
Фиолетовые кошачьи глаза прищурились. На миг замерев, Рейн уставилась на него, а потом снова занялась лапой, как будто на свете не было ничего важнее. И что творится в этой головке?..
— Ты совсем не щадишь их самолюбия, — уже серьезно хмыкнула она. — Отправляешь в подчинение к людям, как будто они собаки.
— Если мы уподобимся смертным в высокомерии, — холодно отрезал Волк, — то вот тогда действительно станем шелудивыми помоечными шавками и не более.
Он встал и сменил обличье, давая понять, что беготня окончена. В стороне уже собирались люди, снедаемые любопытством пополам с опасениями. Сегодня вожак объявил общую тренировку, и кто знает, чем она обернется?
— А теперь слушайте меня все! — Ваэрден повысил голос и шагнул туда, где снег был утоптан плотнее всего. — Вы теперь — одно целое, хотите вы того или нет. И работать вам придется вместе, Иначе — смерть. Вы сами пришли ко мне, а значит, согласились с моим командованием. А я не собираюсь пренебрегать тем, что могут дать нам люди. Поэтому вы привыкнете считать их не просто временными союзниками и пищей! Верхушка Ордена далеко не безгрешна и вовсе не похожа на сборище свято верующих в свою правоту фанатиков. Они погрязли в грызне за власть! А когда грызутся властьимущие, простому люду деваться некуда. В ряды Ордена идут от безысходности и бедности, потому что нечем кормить семью. Разве я не прав?
Человеческая половина строя загудела недовольно, но согласно. Ифенху молчали.
— Знакомиться друг с другом в компании бутылки будете вечером, — продолжил Ваэрден. — А сейчас я хочу посмотреть, на что вы способны. Разбиваетесь на пары и бьетесь двое на двое до выбитого из рук оружия. В каждой паре — один человек и один Темный. Если увижу, что вы грызетесь и потому проигрываете — выдам на орехи каждому, не разбираясь, кто начал первым и кто виноват. Разь! Покажем им личный пример?
Тореайдр статуей замер на облюбованном участке крепостной стены. Вокруг него колыхалось едва заметное марево, искажение воздуха, в котором, если смотреть, скосив глаза, можно было различить очертания морока, скрывавшего от людей истинное лицо древнего Темного. Незачем сеять среди смертных страх. Привычка еще только зарождалась среди них, и лучше пусть видят то, во что сами способны поверить. Например, степенного пожилого землевладельца, пугающие слухи о котором сильно преувеличены инквизиторской пропагандой.
Старейшина наблюдал за тем, что вытворяет Волк и раздумывал, стоит ли вмешаться и размять старые кости. Отсюда, с крепостной стены резвящийся молодняк был виден, как на ладони. Змей невольно вздыхал, глядя на то, как Ваэрден раз за разом треплет холки новичкам своей стаи, наглядно демонстрируя главенство. Измельчали нынче Темные… Выродились. Разве опустились бы Высокородные в былые времена до звериной драки? Уж если вызывали кого-то из Аль-хэйне на поединок, то проводился он по всем правилам, в присутствии старшей части Клана и непременно трех Старейшин. И никогда прежде ифенху не опускались до склок с применением зубов и когтей… Помнит ли еще хоть кто-то искусство дуэли разума?