— Таким образом, мы с лёгкостью врежемся в самое сердце Турции… Но, ваше сиятельство… — Чоглоков остановился и с упрёком взглянул на Давида, — мы понапрасну теряем время — самое драгоценное оружие полководца, и это может поставить под сомнение нашу победу! Не понимаю, почему царь Ираклий медлит и не посылает Ратиева, чтобы арестовать Тотлебена? Я имею достоверные сведения, что многие офицеры — Платов, Орлов, Бибиков и некоторые другие — решили порвать с Тотлебеном и вернуться в Россию вместе со своими воинскими частями. Вот почему Тотлебен укрепился в Ананури. Он попросту перерезал Арагвскую дорогу, чтобы не дать своим войскам возможности уйти через Дарьялы.
— Это действительно так? — спросил Давид.
— Можете не сомневаться, — ответил ему Дегралье. — Я получил от Платова записку. Мы написали всем недовольным офицерам, советуя им оставить Тотлебена и прибыть вместе со своими частями в Тбилиси. Платов ответил, что он не может нарушить присягу. Однако и он не хочет иметь дело с этим сумасшедшим генералом, поэтому решил вернуться в Россию, а там поступит, как прикажут. Но выполнить своё намерение ему не удалось: генерал, с помощью преданных ему калмыков неожиданно занял Ананури. Таким образом ущелье Арагвы, единственная дорога, по которой русские войска могут перевалить через Кавказский хребет, оказалась перерезанной.
— Сколько удобных случаев мы упускаем! — горячо воскликнул Чоглоков. — Можно подумать, что мы нарочно отталкиваем счастье, которое само хочет подружиться с нами. Если бы Ратиев в тот день сразу отправился в Душети, он захватил бы Тотлебена без всякого труда. И сейчас ещё не поздно. Но если мы будем колебаться, как царь Ираклий, который сначала отдаёт распоряжение, а потом берёт назад свой приказ, у нас ничего не выйдет…
— Во всём виноват Моуравов, — со вздохом сказал Давид.
Чоглоков перебил его:
— От Моуравова необходимо избавиться как-нибудь хоть на несколько дней, ваше сиятельство. Попросим кого-нибудь пригласить его погостить к себе в деревню или же… арестуем его…
Появление Бесики заставило Чоглокова прервать свою речь. Вновь пришедший остановился в дверях и отвесил учтивый поклон сначала женщинам, а потом мужчинам.
— А, Бесики, милости просим! — приветствовал его Давид. — Кайхосро, подай стул царскому секретарю! Что с тобой, почему ты такой бледный? Ты принёс неприятные вести?
— Разрешите сказать вам два слова наедине!
Давид пригласил Бесики в соседнюю комнату.
— Что случилось? — спросил он, понизив голос.
Бесики так же шёпотом ответил:
— Государь повелел арестовать ваших гостей. — Бесики показал глазами в сторону веранды.
— Что? Что ты говоришь? — изумился Давид.
— Начальник мандатуров со своими людьми стоит внизу у дверей, нс зная, как поступить. Войти сюда и арестовать в доме сахлтухуцеси его гостей он не решается, с другой стороны, он не может не исполнить царского приказа.
— Это невероятно! Я сейчас же пойду к государю! — воскликнул Давид.
— Нет, не надо! — остановил его Бесики. — Всё равно ты ничего не добьёшься и только доставишь себе неприятность. Лучше извинись перед гостями и скажи, что государь вызывает их к себе во дворец.
— Я ничего не понимаю. — Давид схватился за голову и забегал по комнате. — Объясните мне, что происходит?..
— Успокойся, пожалуйста, а то ещё скажешь что-нибудь лишнее. Слыхал, что сегодня случилось с судьёй Иесе?
— С судьёй Иесе? — Давид вопросительно взглянул на Бесики. — Нет, я ничего не знаю.
— Плохо его дело. Но об этом я тебе после расскажу. А сейчас скажи, как нам поступить с этими офицерами.
— Скажи начальнику мандатуров, чтобы он не смел их трогать, пока они у меня в гостях. Когда уйдут от меня, пусть делает с ними, что хочет, но в дом к себе я мандатуров не впущу!
— Хорошо, я передам.
— Но как же я теперь буду разговаривать с ними? Как мне взглянуть им в глаза? Нет, это немыслимо! Я должен сейчас же пойти к государю, — твёрдо сказал Давид и пошёл в свою комнату переодеться.
Бесики попытался прибегнуть к помощи женщин, чтобы удержать Давида от ошибочного шага. Он обратился к вошедшей в эту минуту Тамаре, за которой следовали Анна и придворные дамы. Все они окружили Бесики и стали наперебой спрашивать его, что случилось.
Бесики, однако, ничего не сказал им, а только попросил Тамару не отпускать Давида во дворец до ухода гостей и вышел на веранду, чтобы извиниться перед Чоглоковым за отсутствие Давида и как-нибудь рассеять создавшуюся неловкость. Гости, однако, догадались, что произошло что-то неприятное, и сами вывели хозяев из неловкого положения. Они тотчас же встали, попрощались и оставили дворец. Оставшиеся могли видеть с веранды, как Чоглоков и Дегралье шли по площади и как к ним подошёл начальник мандатуров Глаха Цицишвили, который вежливо попросил их остановиться. Есаулы окружили офицеров, отобрали у них оружие и повели по улице, поднимавшейся к крепости Нарикала. Скоро вся группа скрылась за поворотом.