Действительно, через несколько минут открылась дверь и в комнату вошёл шахский мехмендар. Он почтительно приветствовал Бесики и передал ему от шаха убедительную просьбу — перебраться вместе со своей свитой в шахский караван-сарай, отведённый для почётных гостей.
Отказаться было невозможно.
Бесики просил мехмендара передать глубокую благодарность шахиншаху и спросил, когда можно будет воспользоваться предложенной милостью. Мехмендар молча указал на дверь, приглашая его отправиться тотчас же. Бесики решил предварительно посоветоваться со своим хозяином и узнать настоящую причину шахской любезности. Ои не сомневался, что Керим-хан умышленно разлучает его с Нариман-ханом. Но поговорить с последним не удалось. Мехмендар не отходил от Бесики ни на шаг. Всю дорогу от дворца визиря до шахского караван-сарая у грузин не было возможности перемолвиться словом с кем бы то ни было. Когда гости расположились в своём новом жилище, мехмендар стал описывать Бесики церемониал аудиенции у шаха. Грузинский посол должен был опуститься на колени на некотором расстоянии от трона и так поднести шаху подарки Ираклия и его послание. Бесики молча выслушал мехмсидара, но про себя решил, что на колени не станет.
В день, назначенный для приёма, Бесики приказал своей свите одеться с особой тщательностью, начистить оружие до блеска и вымыть лошадей так, чтобы шерсть на них лоснилась.
Около полудня пришёл мехмендар и сказал, что пора ехать во дворец. Бесики, одетый в парадную одежду, сел на лошадь и, сопровождаемый мехмендаром и всей своей свитой, направился ко дворцу. Кайхосро ехал рядом с ним.
— Вот что, — сказал по дороге Кайхосро, — когда мы будем во дворце, мне придётся остаться у порога зала, а ты пойдёшь к шаху.
— Ну и что же?
— Посмотри внимательно на его лоб. Если это тот Керим, о котором я тебе говорил, у него должен быть на лбу сабельный шрам, а около правой ноздри — небольшое тёмное родимое пятно.
— Ты всё о своём! Этого не может быть.
— Чего не бывает на свете! — Кайхосро усмехнулся и сделал всадникам знак глазами.
Улицы Шираза огласились звуками грузинской походной песни.
Жители персидской столицы были непривычны к раскатистому, многоголосому грузинскому пению. Их слух привык к монотонным, заунывным напевам, к визгливому фальцету исполнителей «шикает» и «баяти». Длиннобородые, степенные персы, вельможи и купцы, караванщики и воины, муллы и хаджи, даже женщины в чадрах останавливались на улице и с любопытством разглядывали этих статных чужеземных всадников, пение которых разносилось по всему Ширазу.
Звонко заливались теноры, басы отзывались низким мощным гулом:
пели всадники, и стройный топот их богато убранных коней вторил, словно барабанный бой, этому пению.
Звуки песни долетели до дворца и ворвались в окна. Окружённый своими вельможами, повелитель Ирана поднял голову и прислушался.
— Грузины едут, — сказал он, улыбаясь.
Воображение перенесло его на десять лет назад. Тогда тоже издали донеслась до его слуха грузинская воинская песня, а через несколько минут воины Ираклия бросили к его ногам связанного Азат-хана.
Долго лелеял Азат-хан мысль завладеть иранским престолом и покарать смертью всех своих соперников! С этой целью он собрал огромное войско и сначала напал на Ираклия, чтобы обеспечить свой тыл. Но Ираклий разбил его. Тогда Азат-хан вторгся в срединную Персию и привёл в смятение всю страну. Он объявил Керим-хану войну не на жизнь, а на смерть и чуть не добился победы. Жизнь Керим-хана несколько раз висела на волоске.
Но в одно яркое солнечное утро до слуха Керим-хана издали донеслись звуки вот этой сладостной грузинской воинской песни, а вслед за тем вбежал слуга и, простирая руки к небу, радостно воскликнул: «Радуйся, повелитель Ирана, воины царя Ираклия везут к тебе связанного Азат-хана».
Керим-хан сам вышел тогда во двор встречать грузинских воинов, которые резко осадили лошадей, спешились и, поклонившись владыке Ирана, поставили перед ним на колени Азат-хана, вокруг шеи которого была обвязана верёвка.
Чтобы отблагодарить Ираклия, Керим отдал ему во владение ханства Ганджинское и Ереванское. Кроме того, он объявил грузинскому царю вечную дружбу. Воинам, которые привезли Азат-хана, он пожаловал дамасские ружья и персидские халаты.
Вот какие приятные воспоминания навеяли Кериму звуки грузинской песни.