— Под Ахалцихом русский сардар покинул Ираклия, — заговорил Керим, словно во сне, — и оставил старого воина одного, лицом к лицу с превосходящим его врагом. Правда, Эрекле-хан победил, но ему пришлось с величайшей поспешностью вернуться в Тбилиси…
«Откуда он знает всё? — подумал Бесики. — Конечно, у него есть шпионы в Тбилиси!»
Керим продолжал:
— …Если бы русский сардар попал в Тбилиси раньше него, куда девался бы выигравший битву Эрекле-хан? И вот, Ираклий пишет мне, чтобы я поссорился с турками и подружился с царицей Екатериной. Для чего? Чтобы она обошлась со мной столь же благородно, как с Ираклием?
— Разрешите мне сказать!..
— Изволь, я слушаю! — Керим чуть насмешливо улыбнулся.
— Русский сардар покинул Ираклия самовольно. Он, конечно, ответит за это перед императрицей. Поведение одного бесчестного сардара не даёт нам права сомневаться в намерениях императрицы…
Керим-хан зажмурил глаза и весело засмеялся:
— Ты действительно простодушен, сын мой, если думаешь, что русский сардар действовал самовольно.
— Царь Ираклий отправил в Петербург посла с подробным донесением царице.
— А ответ он получил? — спросил Керим.
— Когда я выезжал из Тбилиси, ответа ещё не было. От Тбилиси до Петербурга очень далеко — вдвое дальше, чем до Шираза!
— Почему Ираклий стал воевать против турок? — продолжал Керим-хан. — Разве султан был плохим соседом для Эрекле-хана? Почему он восстановил против себя турок, а теперь стремится и меня сделать своим врагом?
— Боже нас упаси от вражды с вами, великий государь! Но к вражде с турками у нас много причин.
— Какие?
— Вот первая причина, повелитель: турки незаконно владеют одним из древних очагов Грузии — Самцхе-Саатабаго…
— Турки владеют и иранскими ханствами. Не дело, чтобы соседи ссорились из-за пяди земли, когда волк у ворот.
— Есть ещё причина. Вам известно, повелитель, что ахалцихский паша установил связь с Дагестаном, впустил лезгин в свой пашалык и не даёт нам покоя. Шайки лезгин разоряют нашу страну. Отряды по сто, по двести человек прокрадываются через наши границы, нападают на деревни, уводят людей в Ахалцих и продают их там на невольничьем рынке, как скотину, или же берут за пленных огромный выкуп. Наши жители вынуждены постоянно ходить с оружием. Дети и женщины боятся выходить из крепостей, крестьянин отправляется в поле, держа в одной руке серп, а в другой ружьё. Постоянно гоняясь за шайками грабителей, мы выбились из сил! Извольте же рассудить, есть ли у царя Ираклия причина примкнуть к России и поднять меч против турок?
Бесики пристально глядел на Керим-хана, который молчал, медленно перебирая чётки.
— Я — старый солдат! — заговорил наконец Керим. Он повесил чётки на руку, спустил ноги с трона и посмотрел Бесики в глаза.
Тот склонил голову и увидел на ногах Керима пёстрые шерстяные носки.
— Я — старый солдат, прошедший через множество войн. Немало одержал я побед! После Надир-шаха Иран не знал такого непобедимого сардара, как я. И всё же вряд ли аллах когда-нибудь создавал военачальника, который ненавидел бы войну больше, чем я. Я поднимаю оружие только тогда, когда больше нет никакой возможности договориться мирным путём. Отчего Эрекле-хан не обратился прямо в Стамбул? Надо было сказать султану: «Избавь меня от лезгин, или я буду вынужден обратиться за помощью к России». Турки уже три года воюют с Россией, вряд ли они захотели бы увеличивать число своих врагов. Султан тотчас же обуздал бы лезгин, а ахалцихского пашу подчинил бы Ираклию.
— Мой государь испробовал все способы, повелитель Ирана! Однако усилия его оказались тщетными. Турки не только не стали обуздывать лезгин, наоборот: подарили двадцать тысяч туманов их вождю Супфав-хану и обещали ему грузинский престол! Однако господь послал победу царю Ираклию; в битве под Ахалцихом среди многих других голов скатилась на землю и голова Супфав-хана… Но вас мой государь считает своим другом и покровителем. Он знает, что вы никогда не позволите себе отплатить злом за добро. Поистине, мне жаль царевича Александра Бакаровича…
Керим-хан поднялся. Бесики, глядя ему в глаза, продолжал:
— …который приехал сюда из далёкой России, должно быть, в надежде вернуть себе с вашей помощью карталинский престол… Но, — Бесики улыбнулся и опустил глаза, — я уверен, что вы не захотите погубить этого несчастного царевича и не допустите, чтобы он разделил судьбу Супфав-хана.
От Керима не ускользнула угроза, скрытая в вежливых словах Бесики.