Лишь на рассвете ему удалось ненадолго заснуть. Его разбудили жаркие лучи утреннего солнца. Проснувшись, он сразу вскочил с постели, оделся и пошёл во дворец. Ему хотелось уйти с головой в дела и хотя бы на короткое время забыть о предстоящей грозе. Он вошёл в царскую канцелярию и застал там Манучара Туманишвили, казначея Иосифа и сардара Георгия Меликишвили. Манучар Туманишвили сидел у стола и торопливо писал, Иосиф расположился на тахте и, покручивая ус, глядел снизу вверх на статного, рослого Георгия Меликишвили, который с увлечением о чём-то ему рассказывал. При виде Бесики Иосиф вскочил с места и бросился ему навстречу.
— Бесики, ты ли это? Где ты пропадаешь? Наконец-то! А мы тут совсем истомились, ожидая тебя!
— Кто это? Бесики? — бросив перо, в свою очередь поднялся с места Манучар Туманишвили. — Давайте его сюда!
Все трое горячо приветствовали поэта и засыпали его вопросами: как ему ездилось, кого он видел, с кем беседовал, какие вести привёз из Ирана? Едва Бесики собрался отвечать, как Георгий Меликишвили воскликнул:
— Да что вы набросились на него! Надо дать ему промочить горло с дороги, а то он и рассказать ничего не сумеет! Давайте пойдём к Баграту, закажем шашлыки, выпьем по чарке-другой вина. Государя всё равно в городе нет, и торопиться некуда — дела подождут!
— Кто сегодня дежурный мдиванбег? — спросил Иосиф.
— Иоанн.
— Если так, то идёмте! Он на нас не рассердится.
Бесики отказывался идти, ссылаясь на дела и на отсутствие времени, но его подхватили под руки и потащили, не спрашивая согласия. Когда друзья вышли в дворцовый двор, Бесики увидел на широкой лестнице, которая вела в верхний этаж, спускавшуюся оттуда юную девушку и невольно остановился, поражённый её прелестью. Девушка показалась ему незнакомой. Она же, увидев Бесики, радостно всплеснула руками и, подобрав подол длинного платья, быстро сбежала вниз по ступенькам.
— Что, не узнал меня?
— Анна, Анико, вы ли это? — воскликнул Бесики. — Как вы выросли за этот год! Совсем взрослая девушка.
— Не стыдно тебе? Приехал ещё вчера, а к нам не зашёл1 Разве ты не хочешь повидать бабушку?
— Сегодня обязательно явлюсь к ней.
— Пойдём сейчас! Куда ты собрался?
— Мне нужно по делу… — Бесики глазами показал на своих спутников, ожидавших у ворот.
— А вернёшься скоро?
— Скоро, — почтительно склонил голову Бесики. — Разрешите мне удалиться.
— Хорошо, ступай, только возвращайся поскорее!
Уходя, Анико обернулась и ещё раз посмотрела на Бесики.
У него сильно билось сердце. Всё сегодня страшило его, он был полон мрачных предчувствий.
Когда они вчетвером вошли наконец в излюбленный тбилисцами погребок Баграта, Бесики сразу бросился к прилавку, схватил полный кувшин вина и одним духом опорожнил его. Друзья поглядели на него с удивлением.
— Это ты в Иране так пить научился? — спросил Иосиф.
— Чего ты хочешь от него? — вступился за Бесики Манучар. — Попробовал бы ты прожить целый год без вина — небось не кувшин, а бочку опорожнил бы с одного разу! Правда, Бесики?
— Где мы сядем?
— Пожалуйте на балкон! — ответил за всех духанщик Баграт. — Не будете же вы сидеть здесь, в духоте! Эй, Капло, — крикнул он слуге, — достань синюю скатерть и накрой стол на балконе! А ты, Имеретин, — Баграт зашептал на ухо другому слуге, — там, на балконе, сидят кривой Геурк и меняла Стефан, попроси-ка их перейти в комнаты.
Когда молодые люди вышли на балкон, под которым шумела Кура, там уже не было ни одного посетителя. Баграт подвёл их к накрытому столу, около которого стояли слуги, почтительно ожидавшие приказаний.
— Чего вы стоите? — сказал им Баграт. — Несите всё, что нужно. Скорей! Капло, ты принеси чурек и налей в кувшины вина из освящённого бурдюка, и ты, Имеретин, достань чаши, роги, стаканы и всё, что надо для вина. И поворачивайтесь побыстрей.
— Изжарьте нам шашлыки! — сказал Баграту Георгий Меликишвили и расположился перед столом на тахте, поджав под себя ноги.
Остальные последовали примеру Георгия. Между тем Баграт принимал от суетящихся слуг посуду и кушанья, которые собственноручно расставлял на столе.
Бесики чувствовал себя уже охмелевшим. Вино, выпитое натощак, бросилось в голову и вызвало необычайный аппетит. Он жадно набросился на еду и, не дожидаясь, пока Баграт расставит кушанья на столе, стал чуть ли не выхватывать у него из рук хлеб, зелень и сыр.