— Я знаю этот дом, — перебил Бесики.
— Знаешь? Чей это дом? Кто живёт в нём? Она вошла туда. У дверей она обернулась и бросила на меня гневный взгляд, который ещё сильнее разжёг во мне пламя… Так ты знаешь этот дом? Скажи мне, кто она, чья дочь или чья жена?
— Я знаю дом, но не знаю, кто в нём живёт.
— Знаешь, что я решил? Против окон того дома, немного ниже по переулку, есть маленький зелёный холмик. Лучшего места, чтобы посидеть за чашей вина, не придумаешь. Я прикажу слуге, чтобы он к вечеру, когда станет прохладнее, расстелил там на лужке скатерть и приготовил всё, что надо для пирушки. Мы соберёмся впятером или вшестером, предадимся веселью и издали, почтительно, как подобает рыцарям, будем петь песни в честь нежной девушки… Против твоего голоса, Бесики, не могут устоять даже камни. И сердце девушки, конечно, растает, как воск.
— «О несчастье! С любовью эти шалости не схожи: нет. День с одной, а завтра с новой…» — начал с улыбкой Бесики, но Леван прервал его:
— Довольно! Читай самому себе эти наставления. Иди лучше в дворцовую баню, выкупайся и надень чистую одежду. До вечера ты свободен. Скажи казначею, чтобы выдал тебе денег: небось у тебя нет даже гроша, чтобы свечку на радостях поставить своему святому!
Через час Бесики, чисто одетый и выбритый, свободно расхаживал по дворцовым залам и весело здоровался со встречными. Во дворце уже знали, что Бесики снова получил придворную должность, радостно приветствовали его и поздравляли с почётным назначением. Бесики зашёл засвидетельствовать почтение ко всем знакомым. Он заглянул и в помещение Тайного совета, чтобы обменяться приветствием с Соломоном Леонидзе. Этот последний, принеся свои поздравления, показал Бесики ответные стихи Чабуа и пригрозил поэту, что убьёт его, если он не ответит ещё более хлёсткими стихами.
Бесики отбросил листок со стихами и со смехом сказал Соломону, что в эту счастливую для него минуту ничто на свете не омрачит его радости. Вечером, к тому времени, когда шестеро молодых людей, во главе с царевичем, собрались на холме возле мечети, они уже знали, что молодая красавица, вскружившая голову царевичу, — вдова купца Авета Галамбарашвили, что зовут её Малала, что у неё трёхлетний ребёнок и что старшего над ней в семье нет никого, кроме старухи свекрови.
Когда опорожнили первые роги, Бесики взял саз, ударил по струнам и запел своим звонким голосом песню, которая совершенно очаровала и без того уже утратившего рассудок Левана, а прильнувшей к окну черноглазой Малале дала понять, что вся эта серенада затеяна в её честь. Нежно стонал саз, и счастливая улыбка не сходила с уст притаившейся за окном Малалы. Сам царевич пел ей о любви!
Осень была на исходе. В городе стало прохладно, и знатные семьи постепенно стали возвращаться из деревень и из загородных домов. Первой вернулась в город царица Дареджан со всей своей многочисленной свитой, за нею приехали Анна, Тамара, и вскоре дворец снова стал полон нарядных придворных дам. Бесики теперь проводил большую часть своего времени в обществе женщин. Правда, по своей должности он обязан был неотлучно находиться при Леване, но тот уже целую неделю все дни с утра до вечера проводил на тайном совещании у Ираклия. На этом тайном совещании кроме царевичей Левана и Георгия присутствовали Давид Орбелиани, Иоанн Мухран-Батони, католикос и Соломон Леонидзе. Сколько ни старался Бесики узнать о предмете, который обсуждался на совещании, он так ничего и не добился. Леван и Давид на все расспросы Бесики отвечали молчанием или шутками и тотчас же переводили разговор на другие предметы.
Прошла неделя. Однажды утром царь с приближёнными сели на лошадей и куда-то уехали, не захватив с собой даже слуг. Охранный отряд состоял из татарских сотен.
Бесики остался в распоряжении придворных дам. Он читал им стихи и рассказывал о прочитанных книгах. Дамы теперь чаще всего собирались у Анны, так как царица Дареджан ожидала ребёнка и поэтому жила во дворце Сачино.
Анна вернулась в город без мужа, которого оставила в Дманиси: переноска больного на носилках на такое большое расстояние была делом одинаково трудным как для больного, так и для сопровождающих. Анна предполагала сразу после свадьбы Анико вернуться в Дманиси и провести там зиму. Она окончательно убедилась, что доверяться управляющему нельзя, и твёрдо решила взять в собственные руки управление своими владениями. Кроме того, Анна решила как-нибудь заполучить Бесики к себе на службу или желобиться его назначения на какую-либо должность в крепость Ахтала. Таким образом она надеялась избежать опасностей, подстерегавших её во дворце, где на неё было устремлено слишком много любопытных глаз. После ссоры с Тамарой Анне стало ясно, что её тайна легко могла обнаружиться.