С Тотлебеном должен был встретиться Супфав-хан. Ему следовало немедленно ехать в Ацкури, откуда легче всего было связаться с генералом.
— Не знаю, кому несег христианское воскресенье счастье — нам или им, — сказал, смеясь, Сафар-паша. — Сегодня у них торжество и веселье. Думаю, аллах не прогневается, если и мы повеселимся по случаю этого счастливого дела.
Паша призвал слугу и приказал накрыть на стол.
Наклонившись над картой, Тотлебен через переводчика объяснил Ираклию:
— Это река, — Тотлебен провёл пальцем по чёрной извилистой линии и сказал переводчику: — Переведи.
Переводчик переводил с немецкого на русский сказанное Тотлебеном; с русского же на грузинский переводил Давид Орбелиани.
— Это горы, — продолжал Тотлебен.
Давид вдруг рассердился, сдвинул брови и обратился к переводчику:
— Передай его превосходительству, что его величество прекрасно разбирается в картах и знает все условные знаки. Пусть его превосходительство благоволит говорить по существу дела.
Переводчик вздрогнул. Тотлебен мог вспылить на такое замечание, и переводчик медлил передать Тотлебену слова Давида.
— Что такое? — спросил Тотлебен. — Что он говорит?
Переводчик пересказал.
После того как заговорщики были арестованы, генерал вздохнул свободно. Он опасался волнений в войске, но всё обошлось благополучно. Тотлебен вторично заставил офицеров и солдат присягнуть императрице, затем устроил парад и направился в лагерь Ираклия, где с большим торжеством вручил царю орден Андрея Первозванного. Салютовали тридцатью двумя залпами из пушек. Во время беседы Тотлебен осторожно сообщил царю, что вынужден был арестовать нескольких своих офицеров-мятежников. Говоря об этом, он смотрел в глаза Ираклию. Он хотел уловить хотя бы тень смущения на его лице. Граф был убеждён, что Ираклий являлся соучастником заговора.
Но царь спокойно сказал графу:
— Я слышал, что ты арестовал офицеров потому, что они бывали у меня. Мы гостеприимный народ, и как я могу запретить им ходить ко мне?
Граф ответил, что он их арестовал по совершенно другой причине. Затем Тотлебен перевёл беседу на другую тему. Он предложил царю обсудить план будущего похода.
В палатке были разложены полевые карты, и граф поделился с Ираклием своими соображениями.
Тотлебен держал себя непринуждённо, так как царь был в хорошем настроении. Видимо, полученный орден произвёл должный эффект.
Вызывающая выходка Давида удивила графа.
— Передайте его высочеству, — сказал генерал, — что я хочу беседовать с ним наедине. Вызовите Моуравова, а остальных прошу нас оставить.
Переводчик покорно перевёл приказание графа и вышел из палатки.
Давид с удивлением взглянул на Тотлебена.
Ираклий углубился в карты, не вникая в то, что кругом происходило. Но когда в палатке воцарилась тишина, он оторвался от карты и спросил Давида:
— Что случилось?
— Он не умеет себя вести… Я сдержался и не проучил его как следует только из уважения к вам, отец! Разрешите мне уйти, а не то я за себя не ручаюсь, — со спокойным выражением сказал царю Давид, чтобы Тотлебен не заметил его волнения.
— Иди, сын мой.
Давид поклонился царю и покинул палатку.
Ираклий стал рассматривать карту.
Переводчик привёл Моуравова.
— Куда вы пропали, князь? — обратился к нему Тотлебен.
— Простите, ваше превосходительство. Писал письмо к Панину о сегодняшнем торжестве и о вручении вами ордена царю.
— A-а, это хорошо, но незачем с этим спешить.
Тотлебен взглянул на карту и сказал Моуравову:
— Доложите его высочеству, что я советую ему главный лагерь перенести в Садгери. Я со своим войском буду идти до самого Ацкури по левому берегу Куры, а его высочество пусть идёт по правому берегу.
— Это невозможно, — сказал Ираклий, когда Моуравов перевёл ему предложение Тотлебена, — левый берег непроходим до крепости Петра, и мы не сможем провести по этой дороге артиллерию. Мы должны двигаться по правому берегу, перейти Куру по Ацкурскому мосту, а оттуда до самого Ахалцнха идти полями.
— Разве не лучше, после взятия Ацкурской крепости, занять выгодные позиции и ждать прихода вражеских сил? — спросил Тотлебен.
— Ацкурскую крепость мы вряд ли сумеем взять, — сказал Ираклий. — Сомневаюсь, чтобы ваши двенадцатифунтовые ядра могли разрушить её стены. Лучше перейти на другой берег Куры, захватить окружающие деревни, а затем уже двинуться прямо навстречу турецкому войску. Своё войско я поведу по правому берегу реки и короткой дорогой выйду на Рокитский перевал, — Ираклий при этом провёл пальцем по карте. — Вот здесь Аспиндза, отсюда до Ахалциха ведёт короткая дорога. Таким образом я отрежу туркам путь к отступлению. Когда же вы на равнине у Ахалциха встретите врага, я одновременно ударю на него с тыла, и туркам будет отрезано отступление.