— Молим всевышнего о том, чтобы царь вернулся невредимым, а вместе с ним и другие. Вот тогда и повеселимся. А твой Давид…
— Оставь его в покое, — смеясь, сказала Тамара.
Она стеснялась говорить о своём женихе.
— Сколько времени вы не виделись?
— Даже не помню, приблизительно лет пять. Правда, что он носит русскую форму, забыл грузинский язык и говорит только по-русски?
— Тебе рассказали небылицы. Он носил раньше русскую форму, она шла к нему. Мне же она вообще не нравится… В белых лосинах человек кажется голоногим. Но теперь Давид носит форму сардара. Дай бог ему вернуться невредимым, и тогда вас обвенчаем.
— А где же Бесики, — вдруг спросила Тамара, — хранитель моих тайн?
При упоминании о Бесики Анна вздрогнула, словно в неё вонзилась стрела.
Встрепенулась и маленькая Анико, но тотчас же склонила голову и ещё усерднее принялась вышивать.
— И он ушёл в поход, — ответила Анна.
— Ах, этот плут и проказник, — засмеялась Тамара, — тоже отправился воевать. Хотела бы знать, к кому он теперь пылает любовью? Раньше он воспевал жену Ибреима и, кажется, добился успеха. Мне очень хотелось бы с ним повидаться. Он ещё пишет стихи?
— Кажется, пишет, — ответила Анна изменившимся голосом: об интрижке Бесики с Гульнар она не знала.
Ревность стиснула ей сердце, и румянец схлынул с лица.
«Нет, это невозможно, — подумала Анна. — Это было раньше, в прошлом году, но теперь… сейчас этого не может быть!»
— Нет! — вскричала Анна.
— Что «нет»? — с изумлением спросила Тамара, блеснув глазами, так как это «нет» было произнесено другим тоном и не относилось к стихам Бесики.
Анна смутилась.
— Ох, меня мучат сомнения, — сказала она, — даст ли бог победу моему брату? Если он потерпит поражение, турки ворвутся к нам и всё уничтожат… Вот я и сказала: нет!..
Слёзы выступили на глазах Анны.
Тамара обняла тётку. В эту минуту Анна была такая жалкая и вместе с тем такая очаровательная, что Тамару охватило желание приласкать тётю. Она прижала Анну к груди и нежно ей сказала:
— Нет, моя тётушка, этого никогда не будет.
— Чабуа говорит, — Анна достала платок и вытерла слёзы, — Чабуа говорит: «Сердце предвещает мне беду, и вести приходят нехорошие».
— Что Чабуа может знать?
— Но про него все говорят, что он мудрец.
— Тоже нашёлся мудрец! И кто это выдумал? А что ты вышиваешь? — Тамара взяла вышивку у Анны. — Какой замечательный рисунок. Где ты его видела? Или нарисовал тебе кто-нибудь? Да, я узнала, что приехал Ибреим. Наверное, привёз лионские шелка. Ты не заходила к нему?
— Всё никак не могу собраться… Я недавно была на площади и мельком видела его товар.
— Пойдём вместе. Отправимся сейчас же. Ты засиделась в этой комнате… — Тамара вскочила, выхватила из рук Анны рукоделье и бросила в сторону. — Надо уметь осилить горе, само оно не утихнет. А ты что молчишь? — обратилась Тамара к Анико. — Насупилась, как монахиня. Вставай, идём с нами.
Тамара схватила Анико, обняла и начала кружить по комнате. Потом стала тормошить Анну.
С приездом Тамары притихший дворец снова оживился.
Пасхальный обед Тамара устроила в большом зале: музыканты и певцы заполнили хоры; были приглашены жёны знатных горожан.
Дареджан пришлось чаще бывать в царском дворце, так как её стали редко навещать придворные. Даже юные царевичи стремились в большой дворец и целые дни проводили в обществе Тамары. Они очень любили старшую сестру и удивлялись, что мать равнодушно относилась к Тамаре, а иногда беспричинно сердилась на неё.
— Вот увидите, её сумасбродство навлечёт на нас несчастье, — ворчала Дареджан. — За смехом всегда следуют слёзы.
Тамара, сейчас же после приезда, написала письмо Давиду, но так как сообщение с армией не было ещё налажено, она получила ответ только через пять дней. Затем Тамара стала получать письма ежедневно. Давид писал ей длинные, но сдержанные послания, ничем не намекая на своё чувство.
В одном из них Давид подробно описал происшествие с Бесики, который сумел освободиться от аркана Салавата. Анна с трепетом прочла это письмо. Мужество и находчивость Бесики обрадовали её. Он стал в её глазах подлинным мужчиной.
Незаметно прошла пасхальная неделя. Закончились званые обеды и веселье. Жизнь во дворце затихла. Тамара и Анна накупили в караван-сарае Ибреима всякие материи и принялись за шитьё. Тамара готовилась к свадьбе, и ей нужно было пополнить гардероб новыми платьями. Всю комнату завалили тканями, и целые дни портнихи занимались примеркой, кройкой и шитьём.