В эту именно книгу и погрузился Иасэ в описываемый воскресный вечер, когда к нему пришёл в гости мдиванбег Иоанн Орбелиани. Иасэ поспешно встал навстречу почётному гостю.
— Добро пожаловать, ваше сиятельство! Редким вы стали гостем у меня, — сказал Иасэ, низко поклонившись Иоанну, и предложил ему сесть на тахту. Потом он позвал слугу, приказал накрыть на стол и снова обратился к Иоанну: — Совсем забыли дорогу ко мне, ваше сиятельство! Впрочем, эти дни были счастливыми днями для всех нас, и было ли вам время думать обо мне, когда вы пировали в государевом дворце!
— Оставь, бога ради! — отмахнулся от него Иоанн. Он сел на тахту и окинул взглядом разложенные книги. — Говорят, ага Ибреим привёз много хороших чужеземных книг. Полагаю, что твоей лавки эти книги не могли миновать.
— Я покажу вам всё, что получено. Вот только одну книгу унёс вчера Бесики.
— Какую?
— Лесажа, называется «Жиль-Блаз». Большой охотник до книг этот молодой человек, ваше сиятельство. Всякую новую книгу он должен прочесть первым. Просто удивительно, что у этого изувера Захарии родился такой умный, достойный сын.
— А стихотворец он хороший?
— Превосходный! Если даст ему бог веку, будет у грузин второй Руставели. Одна беда — он немного ветрен. Голос у него прекрасный, ему рады на каждом пиру. Вот он и веселится ночи напролёт, а тут ещё женщины теряют голову от него… Если так пойдёт дальше, скоро придётся ему распрощаться и с талантом и с мечтами о будущем.
— Легкомыслие юности, мой Иасэ! Мы все прошли через это, — сказал с улыбкой Иоанн. — Большой беды тут нет. Пусть! Молодое вино должно перебродить. Впрочем, теперь у него и досуга не будет для кутежей. Он назначен царским секретарём, и если будет так продвигаться дальше, то, наверное, достигнет больших высот!
— Дай ему бог! А большое, должно быть, веселье во дворце! Говорят, уже третий день не встают из-за царского стола! Ещё бы, такая победа…
— Что проку от такой победы, мой Иасэ?
— И вас не понимаю! Почему?
— А вот почему. Разве дело только в истреблении вражеских войск? Уничтожишь тысячу, придут две. Победу надо закрепить за собой. Не пировать нам впору, а горевать! Только это — помни — не для всех ушей. Похорони в своём сердце и ни с кем не делись. Весь город предаётся веселью, празднуя победу царя Ираклия, и никто не ведает, что творится на самом деле. Ведь во дворце пир, а государь с самого возвращения ни разу не выходил из своих покоев. Почему? Никто и не спрашивает!
— Разве это — тревожный знак, ваше сиятельство? Может быть, государю нездоровится или у него неотложные дела.
— Ну что ты, право! Я с самого начала твердил государю, что дружба с русскими к добру не приведёт. Лучше было нам договориться с турками, а генерал пусть бы себе отправился в Имеретию. Не послушался меня Ираклий, и вот — случилось то, чего я опасался. Тотлебен бросил государя у Ацкури на произвол судьбы. Господь да хранит всегда нашего повелителя! Он и без помощи русских сокрушил и уничтожил полчища турок. Но что из этого вышло? Турки окончательно стали нашими врагами, а генерал не только не помогает нам, a собирается с нами воевать. Вот тебе и победа! Есть что праздновать, клянусь головой!
— Генерал хочет с нами воевать?
— Да, выходит, что так. Разве ты не знаешь, что он творил, пока не дошли до него вести о победе Ираклия? В наших крепостях он поставил свои войска, а народ заставлял присягать на подданство России. Теперь он решил свергнуть царя Ираклия и упразднить грузинский престол. Мы очутились между двух огней.
Иоанн хотел ещё что-то добавить, но в эту минуту вошёл слуга и стал накрывать на стол. Иоанн взял в руки первую попавшуюся книгу и, пока слуга возился в комнате, молча её рассматривал. Когда же слуга вышел, он положил книгу и продолжил прерванный разговор: