Анна вдруг подалась вперёд. Она сама не знала, как у неё вырвалось:
— На букву «д». Откуда идёшь?
Тотчас же воцарилась мёртвая тишина. Анна смутилась ещё больше. Она старалась убедить себя, что тишина эта была знаком почтения к ней, государевой сестре, но в напряжённом молчании гостей она чувствовала другой, скрытый смысл. Анне казалось, что каждый из гостей осведомлён о её любви и этим молчанием говорит ей и Бесики: «Знайте оба, что нам всё известно». Сердце у неё билось всё сильнее и сильнее. «Ты просто хочешь, чтобы Бесики тебя поцеловал!» — слышался ей тайный голос. Она чувствовала, что задыхается, словно кто-то сдавил ей горло рукой.
Но тут снова раздался спокойный бархатный голос Бесики, и ужасная тишина была нарушена. Невидимый враг, который сжимал Анне горло, отпустил её, и она с облегчением перевела дух.
Когда Бесики произнёс имя супруга Анны, все в зале одобрительно улыбнулись и переглянулись между собой. Гостьи старались перехватить взгляд Анны, чтобы показать ей, что довольны находчивостью Бесики.
Среди общего оживления и одобрительных восклицаний Бесики приблизился к Анне, опустился перед ней на одно колено и коснулся губами её протянутой руки.
Теперь уже всем захотелось задавать вопросы. Со всех сторон зала слышалось:
— Отвечай на букву «в»! Откуда идёшь?
— Скажи на букву «з»!
— Попробуй теперь на букву «и»!
Бесики уже не знал, кому отвечать.
Всем не терпелось срезать Бесики. Его наперебой засыпали вопросами и заставили перебрать почти весь алфавит от начала до конца.
— Ну, а что ты скажешь нам на букву «ы», — послышалось с разных сторон.
— В самом деле, ведь на эту букву не начинается название ни одного растения, птицы или животного! — сказала с улыбкой царица Дареджан. — Ну-ка, сын мой, отвечай и нам: на букву «ы». Откуда идёшь?
В зале снова воцарилась тишина. Бесики опустился на одно колено перед царицей и, склонив голову, произнёс:
Вопрос царицы и удачный ответ Бесики ещё больше развеселили собравшихся. Царица поцеловала Бесики в лоб и протянула ему коралловые чётки. Бесики почтительно принял из её рук почётный подарок, приложился к подолу её платья и, пятясь, чтобы не поворачиваться к ней спиной, отошёл к стене. Леван приказал позвать музыкантов и попросил дам станцевать «Самайю», но тут в дверях появился дворецкий и громко возгласил:
— Секретарей Соломона Леонидзе и Бесики Габашвили государь требует к себе в зал совета!
Бесики и Соломон низко склонились перед царицей и вышли из гостиной.
Ираклий возбуждённо шагал по залу совета. Временами он останавливался около окна или около своего кресла и взволнованно говорил. Это было признаком величайшего гнева.
Притихшие мдиванбеги испуганными взглядами следили за царём.
Моуравов сидел недалеко от царского кресла. Опустив голову, он пристально глядел на ковёр перед собой и молчал.
— Немало мы видели врагов, — говорил Ираклий, перебирая чётки с такой яростью, точно хотел разорвать шнурок, — но враг врагу рознь! Однажды я и блаженной памяти отец мой царь Теймураз были в Цхинвали со свитой, состоявшей всего из двадцати человек. Случилось, что в это самое время мимо проходил хунзахский владетель с пятитысячным войском. Он направлялся из Ахалциха к себе в Хунзах. Один негодяй, из вражды к нам, выдал нас. Мы с хунзахским владетелем были кровными врагами. Что могли бы мы поделать с нашими двумя десятками воинов против целого войска? Но хуизахский владетель ответил предателю: «Царь Теймураз и царь Ираклий — наши враги; но будет постыдно для нас и оскорбительно для Теймураза и Ираклия, если мы нападём на них, когда у них нет с собой войска». Доносчику он отрубил голову и прислал её нам, а сам снял лагерь и ушёл. Можно ли такого врага назвать врагом?
Ираклий отошёл от окна, прошёлся по залу, остановился около мдиванбега, который сидел в конце стола, и продолжал:
— А теперь посмотрите, каковы наши друзья. У Ацкури его сиятельство генерал Тотлебен (ничего не поделаешь, оказывается, и коварство может сиять!) оставил нас одних, когда мы стояли лицом к лицу с численно превосходящим нас врагом, а сам ушёл внутрь нашего государства и попытался завладеть им. Кто ж нам враг и кто друг? Могу ли я считать хунзахского владетеля врагом, а Тотлебена другом? Слыхали ли вы, чтобы один союзник так вёл себя по отношению к другому? Разве можно положиться на такого союзника, довериться ему? Нет, если вовремя не отсечь руку такому коварному другу, если своевременно не отрубить ему голову, то потом придётся горько каяться!