Письмо произвело большое впечатление на Ираклия и на мдиванбегов. Последние удовлетворённо улыбнулись и переглянулись между собой.
— Клянусь головой, — воскликнул Кайхосро Авалишвили, — само небо посылает нам на помощь этого человека!
— Это который Ратиев? — спросил Иоанн. — Не тот ли, который сопровождал в прошлом году генерала на поле битвы у Адо?
— Тот самый, — ответил Моуравов.
— Я думаю, нам не следует мешкать, ваше величество, — сказал Кайхосро. — Нужно немедленно послать Ратиеву письмо с просьбой прибыть сюда. Затем мы попросим Моуравова заманить Тотлебена в Тбилиси, а приговор вынесем ему сами.
Мдиванбег Рамаз незаметно для других толкнул в колено Кайхосро и взглядом показал ему, чтобы он остановился. Кайхосро понял, что не следовало так откровенно выбалтывать свои тайные мысли, и попытался исправить ошибку.
— Я отнюдь не говорю, что генерал Тотлебен подвергнется с нашей стороны какому-либо недостойному обращению, хотя, если правду сказать, он достоин наихудшего. Пусть он не вредит нам, а там бог с ним! Что же касается Ратиева, лишь бы он сюда прибыл, а остальное я беру на себя.
— Уж не хочешь ли породниться с ним? — с улыбкой спросил Ираклий Кайхосро и обратился к Моуравову. — Ратиеву я сам пошлю письмо, а Тотлебену вы отпишите обстоятельно обо всём. Опишите подробно, что с нами было у Аспиндзы. Пусть он знает, что ничего не добьётся своим вероломством и повредить нам не сможет. Напишите также, что мы благополучно вернулись в Тбилиси и отпустили всё наше войско, за исключением кахетинцев (нужно написать правду, иначе он может испугаться и не явится к нам). Напишите ещё, что мы намеревались продолжать военные действия, но сочли нужным вернуться, чтобы запастись провиантом и всеми необходимыми припасами. Не зная в точности местопребывания графа, мы предложили Ратиеву явиться сюда и просим также графа пожаловать к нам и разбить лагерь поблизости от Тбилиси; что касается провианта или каких-либо иных припасов, в которых у графа будет нужда, мы предоставим ему всё в изобилии. Напишите ему, чтобы он не останавливался в Мухрани, так как место это во всех отношениях неудобное, а прямо пожаловал к нам.
— Завтра же пошлю письмо, ваше высочество. Копию письма представлю вам.
— Итак, мой Антон, потрудимся ещё раз для блага нашей родины. Напишите и Панину.
— Когда вы собираетесь, ваше высочество, послать в Петербург пленных и знамёна, захваченные при Аспиндзе?
— Завтра.
— Письма у меня уже готовы. Только письмо к её величеству императрице ещё не написано. Если вы разрешите, — Моуравов поднялся с места, — я пойду к себе, чтобы сегодня же вечером дописать всё, что осталось незаконченным.
— Хорошо. Но помни, что я жду тебя сегодня к ужину со всеми твоими подчинёнными.
— Я осыпан вашими милостями, государь!
Моуравов попрощался с Ираклием и вышел. Поднялись с мест и мдиванбеги. Ираклий встал и подошёл к окну.
— Небо ясное, и в ближайшие дни установится хорошая погода, — сказал он, отвернулся от окна и позвонил в колокольчик.