Я выдул ещё одну порцию дыма, прикрыл глаза, а потом встал. Пора было дотащить себя до спальни. Только вот, когда вставал, зацепил грёбаный столик локтем. И всё бы ничего, но с краю лежал телефон — розовый, с блестяшками. Соня. Её, мать его, айфон. Сначала он просто качнулся, как будто передумал падать. А потом, подло, взял и соскользнул в бассейн.
Бульк.
Я выругался сквозь зубы, подошёл ближе, посмотрел. Он уже на дне, как утонувшая надежда. Спасать? Да ну нахуй. Не утюг, конечно, но и не моя проблема. Захотела быть принцессой — пусть теперь плещется за короной.
Развернулся, ушёл. Лень даже было подбирать его. Хотел спать. Или хотя бы в одиночестве посидеть.
На лестнице пересёкся с Соней. Её лицо — хмурое, как будто я ей жизнь испортил.
— Ты телефон не видел? — спросила она, сжимая в руке зарядку.
Я даже не остановился.
— Попробуй в бассейне поискать, — бросил через плечо.
— Что?.. — переспросила она, но я уже поднимался по ступенькам.
Плевать. Она и так меня сегодня достала. Пусть теперь поныряет, авось охладится.
Прошло минут десять, я уже лежал на кровати, когда услышал глухой хлопок двери и резкие шаги. Ага. Ведьма вернулась. Сейчас будет шоу. И, чёрт побери, мне почему-то даже интересно.
Дверь распахнулась с таким грохотом, что стекло в окне вздрогнуло.
— Ты! Урод! — влетела Соня, как фурия. Глаза пылают, волосы растрёпаны, щеки горят. — Ты специально утопил мой телефон!
— Больно нужен мне твой телефон, — фыркнул я, даже не поднимаясь. — Или ты думаешь, я на твои селфи дрочить собрался?
— Ты просто... просто ублюдок! — прорычала она, подходя ближе. — Тебя бесит, что я здесь? Так скажи прямо!
— Меня бесит, что ты дышишь, — рявкнул я, поднимаясь с кровати. — Вечно строишь из себя королеву, а на деле — заносчивая стерва.
— Ты! — Она ткнула пальцем мне в грудь. — Ненавижу тебя!
— А я тебя, блядь, обожаю! — взорвался я, делая шаг ближе. — Особенно, когда ты орешь, как психованная.
— Знаешь, кого ты мне напоминаешь? Стерву, которой хочется заткнуть рот чем-то покрупнее.
— Ты бы лутше заткнулся сам, — рявкнула она, — вечно не можешь сдержать свой рот!
— Ты фальшивая, Соня. С виду вся из себя святая, а внутри продажная дрянь. — Я шагнул ближе, сжал челюсть. — Прямо сейчас у тебя на лбу вывеска мигает: "купи меня, и я перестану строить из себя невинную."
— Какой же ты урод, Владис! — крикнула она, глаза сверкнули.
— Спасибо, знаю. Но не я же сиськами перед другом свечу и коктейли от кобелей принимаю — Я ухмыльнулся. — Хочешь, я тебе прямо сейчас наличкой отсчитаю? Сколько стоишь, Соня? Назови цену — и катись от Ника подальше. Он не заслужил шлюху рядом с собой.
Её рука взлетелат прежде, чем я успел осознать, что сказал, и пощёчина звякнула по моей щеке, как выстрел. Злость требовала выхода!
Я резко притянул её к себе и впился в её губы, грубо, будто хотел доказать, кто здесь главный. Она дёрнулась, но не оттолкнулась. Через секунду уже отвечала — так, что у меня в голове всё сорвало к чертям.
Она замерла на долю секунды. А потом — рванулась ко мне, с жадностью отвечая. Целовалась как сумасшедшая. Бешено, горячо, на выдохе. Я застонал в поцелуй, сжал её сильнее, руки скользнули по спине, за талию, вниз.
Сорвал с неё футболку, бросил куда-то в сторону. Она выгнулась, пальцы вцепились в мои волосы, пока я валил её на кровать, как голодный зверь. Упала, потянула меня за собой, а я уже снимал с неё всё, что мешало добраться до тела.
Она пылала. И я пылал с ней.
И сейчас я не думал о том, кто она. Или что будет завтра. Сейчас была только она. Только я. Только чёртова ненависть, сгоревшая к хуям в одной вспышке.
Она дышала в мои губы тяжело и прерывисто, словно воздуха не хватало нам обоим. В её глазах горела та же ярость, что и у меня. Злость. Страсть. Ненависть. Всё смешалось в едином клубке дикого голода. Я чувствовал её всю — трепещущую, горящую, дрожащую. Я больше не мог держать себя в руках.
Сорвав с неё последнюю одежду, я прижал её к матрасу, навалившись всем весом, чувствуя каждый изгиб её горячего тела под собой. Она выгнулась мне навстречу, впиваясь ногтями в мою спину, оставляя на коже горящие следы. Её губы жадно скользили по моим, дыхание становилось всё чаще, прерывистей, глубже. Мы оба были за гранью — на краю здравого смысла, где уже нет слов, только животный инстинкт, только необузданное желание, только ярость, выплеснувшаяся в чистую, первобытную похоть.
Я вошёл в неё резко, глубоко, чувствуя, как её тело сразу же охватывает меня, заставляя мой разум затуманиться. Каждое движение было словно удар молнии в моём мозгу, и мне хотелось толкаться в неё ещё и ещё, сильнее и быстрее, чтобы она чувствовала меня каждой клеточкой своего тела. Она вскрикнула и впилась зубами в моё плечо, её стоны сводили меня с ума, а её ногти оставляли на моей спине горячие дорожки, которые только усиливали моё безумие.