Наши тела двигались жёстко, грубо, словно пытаясь наказать друг друга за каждое обидное слово, за каждое оскорбление. Но с каждым толчком ярость превращалась в дикий восторг, в непреодолимое желание, от которого я почти терял сознание. Её бёдра двигались мне навстречу с отчаянной силой, и это только ещё больше разжигало мой голод.
Я схватил её за бедра, жёстко удерживая на месте, и начал входить в неё глубже, ещё сильнее, каждый раз чувствуя, как внутри всё сжимается, взрываясь миллионом искр. Её тело было горячим, влажным, полностью покорным, и я не мог насытиться этим чувством власти и страсти, которая пронзала меня насквозь.
Она закричала, содрогаясь от оргазма, и это окончательно лишило меня рассудка. Я толкнулся в неё ещё раз, резко и глубоко, выплёскиваясь внутрь неё со стоном, полным животного удовлетворения и облегчения. Казалось, что весь мир рухнул, оставив только нас двоих в этой комнате, на этой кровати, в этом диком, неукротимом слиянии.
Сердце бешено билось в груди, дыхание сбилось, кожа горела. Я рухнул рядом с ней, тяжело дыша, неспособный произнести ни слова. Мы оба были потеряны, дезориентированы, оглушены этой вспышкой эмоций и ощущений. Напряжение, что бушевало между нами, теперь исчезло, оставив после себя лишь густой туман в голове и странную пустоту, которая медленно наполнялась осознанием случившегося.
12
Прошли долгие минуты, прежде чем наше дыхание пришло в норму. В комнате стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь редкими, тяжёлыми вздохами. Соня лежала рядом, уставившись в потолок, и я чувствовал, как в её голове происходит примерно то же самое, что и у меня — хаос, растерянность, полное непонимание случившегося.
Внезапно, будто вспомнив что-то важное, она резко поднялась. Не глядя на меня, Соня быстро натянула трусики, схватила свою разбросанную одежду и, не сказав ни слова, выскочила из моей комнаты как пуля.
Я лишь успел проводить её взглядом, всё ещё пытаясь осмыслить, что произошло.
— Блять… — выдохнул я в потолок, тяжело потерев лицо ладонью. — Какого хуя сейчас случилось?..
Я лежал, глядя в пустоту, и в голове прокручивал последние минуты. Тело всё ещё горело от её прикосновений, а губы словно горели от её поцелуев. Всё внутри переворачивалось, и я никак не мог понять, что это было — злость, ненависть, похоть или нечто большее, чего я сам не готов был принять.
Чёртов бардак.
Я поднялся, лениво потянувшись, словно пытаясь вытряхнуть из себя остатки этой сумасшедшей ночи. Но её запах, её вкус, её крики — всё это было ещё слишком свежим, слишком живым в памяти. Чувство удовлетворения смешивалось с чувством странной пустоты и раздражения на самого себя.
Закурив сигарету, я подошёл к окну и открыл его настежь. Холодный ночной воздух ударил в лицо, заставляя хоть немного прийти в себя. Что теперь будет дальше, как смотреть в глаза Нику, как вести себя с ней — вопросы кружились в голове, как стая разъярённых ос.
— И какого чёрта теперь делать?.. — пробормотал я, выпуская клуб дыма в ночное небо, в надежде, что ответ вдруг сам найдёт меня в этой темноте.
Часа через два вернулись Ник с Викой. Я слышал, как они что-то громко обсуждают внизу, но сил и желания разбираться с ними сейчас у меня не было. Я спустился только за тем, чтобы прихватить бутылку виски, которую прихлопнул в одиночку, сидя на краю кровати и пытаясь стереть из памяти эту ночь. Когда комната начала медленно вращаться вокруг меня, я рухнул на постель и отключился.
Утром меня разбудил настойчивый стук в дверь.
— Владис! — раздраженно голосила Вика с другой стороны. — Завтрак готов, хватит дрыхнуть!
— Иду, — проворчал я, потирая пульсирующие виски. Я чувствовал себя разбитым, опустошенным и совершенно не готовым встретиться с Соней лицом к лицу.
Спустившись на кухню, я ощутил запах свежесваренного кофе и жареных яиц, который показался сейчас нестерпимо едким. Ник сидел за столом, листая что-то в телефоне, а Вика демонстративно делала вид, что занята сервировкой стола, нервно постукивая каблуками по полу. Соня же молча стояла у окна, с чашкой кофе в руках, уставившись куда-то в пустоту.