14
— Ты бы что сделал на моём месте? — вдруг спросил Ник, затушив окурок.
Я резко поднял взгляд.
— Смотря что ты хочешь: трахнуть или вернуть.
— Вернуть, наверное... — он провёл рукой по лицу. — Хотя и трахнуть тоже хочется, пиздец как.
Я усмехнулся, прикрывая этим дрожь в животе.
— Ну, если хочешь вернуть — веди себя, как мужик. Позвони, встреться, скажи честно. Не играй в молчанку. Бабы на это ведутся.
— А если не ведётся?
— Значит, ищи другую, — выдохнул я. — Или бухай дальше. Либо сражайся за свою стерву, либо признай, что она не твоя.
Ник кивнул и, кажется, начал что-то для себя решать. А я просто молча пил, зная, что чем ближе он к ней — тем дальше я от всего, что было в ту ночь.
И всё равно хотел повторить.
Следующие дни я пытался жить, будто всё под контролем. Делал вид, что у меня всё нормально. Что внутри не гниёт. Что я не вспоминаю каждый чёртов миг той ночи. Каждый стон. Каждый её изгиб подо мной. Её голос в самый момент, когда крышу рвёт. Пытался забыть. Выжечь. Стереть. Плевать, чем — алкоголем, сигаретами, Викой. Но всё возвращалось. Слишком ярко. Слишком телесно.
Я начинал злиться. На себя. На неё. На Ника. На весь этот грёбаный мир, где я оказался между другом и женщиной, которая засела у меня в теле, как яд.
Но я принял решение. Кончено. Без вариантов. Я оставлю это позади. Ту ночь. Её. Себя с ней. Потому что не могу иначе. Потому что если скажу, — потеряю друга. Если снова полезу — потеряю остатки самоуважения.