Это ещё один редкий случай, когда Ник делает все медленно. Несколько толчков и Ник стал входить в меня на полную свою длину. Наши лица были так близки. Ник хотел, чтобы я смотрела на него. В его глаза. Мне кажется, он получал удовольствие, глядя на выражение моего лица, когда мне так хорошо. Но это было такой пыткой.
Ник скользит рукой вдоль моего тела и останавливается на внешней стороне моего бедра, затем закидывает мою ногу себе за спину, это позволяет ему входить еще глубже. Я прогибаюсь в спине от такого действия и помогаю Нику, двигаюсь ему навстречу. Мне так хорошо сейчас. Он целует меня в шею, а я закрываю глаза и откидываю голову на подушку. Чёрт, это просто… Не передать словами. Никогда ещё у нас такого не было. Моё тело сейчас так податливо. Я везде ощущала прикосновения Ника. Он толкается в меня, он целует меня, он ласкает меня свободной рукой. Я растворяюсь в нём и в этом моменте. Я вся его. А он весь мой. Я хочу почувствовать его ближе, поэтому рукою я притягиваю его к себе ближе, наши тела так близко. Его грудь касается моей груди и это разносит ещё одну волну удовольствия по моему телу, как только он задевает её. Я больше не могу терпеть, моё тело требует разрядки, я вся дрожу от столь медленных движений. Поэтому я стараюсь двигаться ему навстречу быстрее, Ник понимает меня и приподнимается на руках, его движения становятся быстрыми. Наши бедра соприкасаются, создавая пошлый звук.
— Ник! — моё тело сейчас как натянутая струна, Ник замедлился, но стал резче и глубже входить в меня. Ник склонился и укусил меня игриво за плечо, в этот момент я получила желаемое, я достигла оргазма, который длился дольше обычного. Я словно рассыпалась на кусочки, словно мое тело стало безвольным, и я расслабилась. Ник догнал меня и, запыхавшись, склонился, подарил мне бесконечный поцелуй… Он всё ещё во мне. Я чувствую тепло внизу живота, которое растекается во мне.
— Ник, это было… Невообразимо. — я коснулась его щеки и, поцеловав его в губы, не смогла от них оторваться. Ник также не спешил этого делать. Я ощущала приятную тяжесть его тела и эти губы, что ласкали не только физически, но и морально.
Я прижалась к нему, ощущая его дыхание у себя на шее. Его рука скользнула вдоль моей талии, накрыла бедро, и он не спеша уложил меня на себя. Я ловила каждую секунду, каждый вдох, будто впитывала Ника в кожу.
Всё, что происходило раньше этим вечером — стерлось. Владис? Его ухмылка, его колкости, его нахальство… исчезли, как будто их и не было. Сейчас в моей голове был только Ник. Мой Ник. Мужчина, от которого я сейчас вся горела, вся дрожала, и которому отдавалась полностью, без остатка.
Он нежно провёл пальцами по моей спине, поцелуй коснулся виска, и я выдохнула — с облегчением, с любовью, с благодарностью. Я чувствовала себя защищённой. Любимой.
А остальное — не важно.
4
Владис
Я только вышел из душа. Волосы мокрые, полотенце на бёдрах, вода ещё капает с ключиц, а в голове — чёртова пустота после холодной струи. Хотел выкурить и врубить что-то тяжёлое, чтобы проснуться окончательно. Но кто-то, мать его, начал долбиться в дверь, будто ему ключ от рая привезли. Я чуть полотенце не обронил от этой тряски.
— Да иду я, твою мать! — прорычал я в сторону прихожей, вытирая волосы вторым полотенцем.
Открыл. И застыл.
На пороге стояла она. Та самая. Соня.
Блядь.
— Нихера себе, — выдохнул я, прислонившись к косяку, всё ещё вытирая волосы. — Вот это у Ника вкус... Только, кажется, твоя грудь сейчас решит сказать мне «привет» отдельно.
Соня стояла на пороге в каком-то вызывающе коротком платье, которое больше походило на удлинённую майку. Узкие лямки, глубокий вырез, тонкая ткань, что цеплялась за грудь так, что мои глаза сами туда ныряли. А снизу — это вообще ад. Юбка или что это там у неё — задралась настолько, что при малейшем движении становилось видно, какого цвета у неё трусики. Если они вообще были.
— Ты всегда приходишь в гости в стиле порнофильмов 2000-х, или это я такой особенный? — ухмыльнулся я, не отрывая взгляда.
— А ты всегда открываешь дверь в полотенце? Или только тем, кого тайно хочешь соблазнить? — с ледяной интонацией парировала она, дернув подбородком.
— Милая, я не хочу тебя «соблазнять». Я хочу тебя заткнуть — вот этим, — я кинул взгляд вниз, на себя, — потому что с того самого кафе ты не закрываешь рот.
— Жаль, что твой член — единственное, чем ты можешь похвастаться. Характер у тебя на минус десять по шкале общения.