А она, стерва, кайфует. Да, кайфует. Подавай ей внимание. Вот она вся такая загадочная на сцене, потом на колени — хлоп! — и сразу девочка-припевочка. Играет, как хочет. Как будто мы все — куклы в её театре.
Я сделал глоток. Пиво было тёплым, и меня это ещё больше выбесило.
— Я на воздух. — бросил Вике и, не дожидаясь ответа, вышел из паба. Закурил.
Дым скрутился в воздухе, а я смотрел в тёмное небо, будто там был ответ, какого хрена эта Соня так сильно меня бесит?
Вот честно — не потому что она особенная. А потому что ведёт себя так, будто святая, а внутри, чую, та ещё актриса. Глазки строит, обнимается, целуется напоказ. И всё это — с лицом скромницы. Меня вымораживает это притворство. Хочется сорвать с неё эту маску и ткнуть носом в реальность. Пусть перестаёт играть невинную, если уже решила быть ведьмой.
6
Я на улицу вышел, чтобы не дать себе кому-то врезать. Закурил, встал у стены, будто она меня держать должна. Было мерзко. На душе, во рту, в голове. Эта баба, Соня, вечно с её «посмотрите на меня, я особенная». Да пошла бы к чёрту со своей особенностью. Только вот... не шла. Лезла в голову.
Через пару минут дверь хлопнула снова. Выходит Ник. Поджёг сигарету рядом со мной. Молчит сначала, будто вкидывает воздух в лёгкие, чтобы потом выдать что-то важное.
— Ну, как тебе она? — спрашивает.
Я выдохнул.
— Кто, Соня? — сплюнул в сторону. — Баба как баба. Только глаза хитрые и мозги запудривает. Ты ж у нас бабник номер один, чё это вдруг на одной юбке застрял?
Ник усмехнулся.
— Вот именно. Я сам удивляюсь. Знаешь, я, похоже, влюбился…
Я повернул голову, уставился на него.
— Ты ебанулся?
Он только хмыкнул.
— Ага. А ты мне же сам раньше пиздел, что вся эта моя полигамность — хуйня. Что нормальная баба — одна, и её надо держать.
— Да я тебе это по пьяни гнал, — фыркнул я. — Ты чё, реально подсел? Ты ж раньше за каждой юбкой бегал. А теперь с одной в хате живёшь? Долго, кстати, для тебя. Тебе что, нравятся чистые трусы по утрам и тёплая пизда по вечерам?
— Не просто по вечерам. — Ник зыркнул на меня. — Это классно, Владис. Когда в любой момент можно трахнуть ту, от которой кайфуешь, а не просто держишь рядом, чтобы была. С Сонькой всё иначе. Я с ней как будто в реальности живу. Без наигранности. Без хуйни. Я не знаю, как описать. Она как будто та самая…
Я снова затянулся, выдохнул дым и медленно спросил:
— Не уж то ты влюбился, бро?
— Похоже, да, — признался он.
— А это не мешает тебе трахать других? — спросил я, скорее для себя, чем для него. Хотел услышать, что всё по-старому. Что баба — баба. А мы — как были, так и остались.
— Не поверишь. С тех пор, как с Сонькой замутил, ни разу не сходил налево. Честно. Я и сам в шоке. Соня охуенная в этом плане. У нас реально химия.
Я рыкнул.
— Ладно. Ты только башку в адеквате держи. А то я видел, как она умеет на уши садиться. Ты — не сахарный. Если поплывёшь, вытаскивать тебя не буду.
— А я и не поплыву, — усмехнулся он. — С ней — наоборот, как будто твёрдо стою.
Я только фыркнул, выбросил бычок в сторону и пошёл назад. Хотел снова глянуть в её глаза. Или хотя бы убедиться, что меня бесит просто её характер. Просто она. А не то, что она с ним.
Мы вернулись внутрь. Я устроился за столом, пересадил Вику себе на колени, пусть тоже роль сыграет. Может, Соня тогда перестанет бесить.
— Зая, а давай весной слетаем в Париж? — начала Вика, крутя в руке бокал. — Или в Милан? Я видела там такие сумки, офигенные просто, одна на показе у Версаче была — бомба.
Я кивнул в пол-уха. — Ага. Потом обсудим.
Она продолжала щебетать, а я пил. Одна кружка, вторая… потом ещё. Внутри всё гудело. Злость. Нерв. Напряжение.
Ник уже прилично захмелел. Обнял Соню за талию, шептал ей на ухо. Она смеялась, утыкалась ему в шею, а потом просто встала и, держась за его руку, повела к выходу.
— Мы домой, — кивнул Ник.
Я молча провёл их взглядом. Соня оглянулась — демонстративно. И снова эта чёртова ухмылка. Как будто выиграла. Как будто она тут всё контролирует.
Я только крепче сжал бокал. Вика что-то лепетала про рестораны. Но мне было всё равно. Завтра будет новый день
В последнее время Ник стал таскать свою Соню с собой на каждую встречу. Сначала — редко, типа «она просто мимо проходила», потом — стабильно, как тень. Куда мы, туда и она. Как будто, блядь, без неё не может дышать. Меня это бесило.