Нет, я не показывал. Я ж не идиот. Молчал, как скала, курил чаще обычного и иногда ронял пару фраз — не больше. А внутри всё кипело. Улыбка у неё ехидная, глаза горят — ну и что? Каждая встреча заканчивалась тем, что я приходил домой, зажимал Вику к стенке и трахал так, что обои дрожали. Она уже не спрашивала — принимала, а потом тихо намекала на новую сумку или шмотку от бренда, который я даже выговорить не могу. Ну, за то, что терпит.
А Ник... Ник залипает на Соню, как дебил. Смотрит на неё, будто это последний кислород на земле. Она — только ухмыляется, знает, стерва, что у него на лице написано. Мне от этого тошно. Он теряет башку, а она играет. У них там свой театр. Только я, мать его, вынужден на это всё смотреть.
Очередной вечер. Почти ночь. Я курю на балконе, ветер разгоняет дым, когда звонит Ник.
— Бро... — голос у него напряжённый. — Ты можешь сделать мне одолжение?
— Если опять с мебелью перетаскивать — сразу иди нахуй, — бурчу я, стряхивая пепел.
— Нет, не про это. Соня... Она на какой-то вечеринке, я не успел вернуться. У меня рейс задержали, буду только завтра вечером. Но она уже неадекватная. Я ей звонил — голос пьяный, фонит музыка, крики какие-то... Мне ссыкотно. Ты мог бы её забрать?
— Чего ты, мать твою, боишься? Что у неё ноги разъехались уже? — с ядом спрашиваю я, глядя в небо.
— Не гони, Влад. Я ей доверяю. Но не тем, кто рядом может оказаться. Понимаешь? Я просто не могу никого больше попросить. Забери мою малышку? Пожалуйста.
Я зарычал сквозь зубы:
— Ладно. Сейчас выезжаю. Только, бляха, ты мне должен.
Я потушил сигарету, накинул куртку и вышел в ночь. Не потому что сильно хотел. А потому что, хоть и бесит, но типа друг попросил.
Еду по ночному городу, как долбаный таксист. Фары бликуют, музыка фоном, а внутри — глухое раздражение. Не знаю, чего больше — злости на Ника или на то, что я повёлся и еду сейчас за этой... принцессой из квартала. За Сонькой, мать её.
«Забери мою малышку», — передразнил я Ника мысленно, скалясь. Малышку он, блядь, собрался заказывать по доставке. Малышка, к слову, судя по описанию, уже не в адеквате. Почти полночь, она на какой-то вечеринке, бухая, а я должен ехать и вылавливать её из толпы кобелей, пока её ноги, по словам Ника, не начнут "разъезжаться". Охуеть.
Я на это не подписывался.
Ник влюбился — я за него рад, честно. Но какого хрена его романтическая драма теперь моя головная боль?
Раньше я виделся с Ником — обсуждали дела, бухали, болтали. Теперь, если встречаемся, то с его «Сонькой» в комплекте. Он притащит её в бар, в кафе, на выставку, блядь, даже на встречу с инвесторами. Вечно она рядом. Как проклятье. И не скажешь ни слова — сядет напротив, скрестит ножки, губки подожмёт. А потом обязательно накинет какую-нибудь ехидную фразу, типа: «Ну и что, Владис, тебе обязательно быть таким грубым? Или это часть твоего сценического образа?»
Нет, милая. Это часть моего ебучего терпения. Что оно ещё не сдало.
И каждый раз после таких встреч мне хочется трахнуть кого-то до потери сознания. Обычно — Вику. Причём не ласково, а так, чтобы она ором стены двигала. Она привыкла. Да и не против — потом ей достаточно новой сумки, и всё окей.
Но сейчас я еду. За Соней. Потому что Ник попросил.
А мог бы просто поставить ей охрану или вживить GPS-чип, если уж так переживает.
Сейчас приеду — найду её пьяную, с полурастекшейся тушью и ухмылкой на губах. Опять скажет что-то в стиле «а ты что, сам не нашёл кого спасти и решил меня подцепить?». И будет фыркать, строить из себя стерву, а я… а я снова захочу закурить и выбить себе лоб об руль.
Пиздец. Я реально еду за этой ведьмой.
7
Вечеринка оказалась в том самом доме на окраине, где любят зависать безмозглые богатенькие отпрыски — бассейн, громкая музыка, световые установки, как на долбаном фестивале, и куча тел в состоянии «отлет».
Я припарковался, затушил сигарету об стекло и вылез с таким лицом, будто сейчас кого-то буду бить. И, если честно, это было не так уж далеко от правды.
Дом — полный трындец. На веранде — трое курящих типа с гитарой, в бассейне кто-то блюёт, где-то дальше орёт девка, на чьей-то ноге явно слишком остро сидит каблук. И всё это в клубящейся дымке и запахе перегара с чем-то сладким.
Я вошёл. Секунду просто стоял, оглядывался. Музыка долбила в уши, как будто меня хотели этим кастрировать. Народ прыгал, кто-то трахался у стены, кто-то сосал кальян с таким видом, будто это их билет в рай.