Вишневский травил какие-то байки то про девчонок, то про хоккей, про выездные игры и разные случаи из их командной жизни. Все смеялись, улыбались, вспоминали былое и возможно даже немного расстраивались. Дима иногда сидел, словно в воду опущенный, но, потом мне всё-таки рассказали, что он бросил хоккей из-за какой-то патологии, но ему всё так же хотелось в большой и коварный спорт. А вот Леонов… Он сидел практически всегда с одинаковым выражением лица, небольшой полуулыбкой, которая периодически сменилась на маску… отречения что ли? Это мне было до ужаса непонятно, что заставляло задавать какие-то вопросы, чтобы хоть на какой-то из них ответил именно он, но как назло, это делали все, но никак не Артём.
Так мы просидели часов до двух ночи, после чего ребята засобирались на спортивную базу, в надежде подкупить консьержа на входе, чтобы их пустили, а Дима поехал к какой-то своей подруге, потому что в общагу в такое время его не пустили бы ни под каким предлогом, а лезть по пожарной лестнице на седьмой этаж было как-то «не комильфо».
Когда все разошлись, я тоже собиралась пойти спать, но не тут-то было, Леонов заставил меня мыть посуду, в два часа ночи, Леонов?! Это было как минимум не про него, тоже мне, борец за чистоту.
— Ты что, с ума сошел что ли? Не буду я это делать, по крайней мере сейчас! И вообще, это твои друзья, ты и мой! — психовала я, на что он только усмехнулся, пнув табурет.
— Мы не друзья, — спокойно бросил он.
— Оно и ясно, что с таким самовлюбленным индюком-мажором люди-то и общаться не хотят, не то, что дружить! — выпалила я, сразу же пожалев об этом.
— Детка, ты вообще в порядке или на тебя так алкоголь влияет, ты что несешь?
— Что вижу, то и несу и вообще, не трогай меня, отцепить со своей посудой, достал! Ты мне кто такой, парень или может быт муж, ты мне никто! — думаю, именно в этот момент взорвалась бомба замедленного действия.
— Да ты за*бала на меня орать! У тебя поэтому и нету никого, потому что тебя слишком много, понимаешь!
— Леонов, ты меня что ли учить будешь? Человек, который не умеет любить и уважать других? А умеет только руки распускать и морду бить.
Он чуть ли не замахнулся на меня рукой.
— Ну давай, бей!
— Пошла ты, тварь.
После этих слов, я зарядила ему звонкую пощёчину, на автомате отходя на шаг назад. Не понимаю, как от нашего ора не проснулась Лиза и как соседи ещё не вызвали полицию.
— Мразь, — сказала я и вышла из кухни, хлопая полу стеклянной дверью, направляясь к себе в комнату. Он за мной не пошел, походив по квартире и по матерившись, он шуршал курткой в коридоре, цокнул обувной ложкой, что говорило о том, что он обулся и ушел, сильно хлопнув входной дверью.
Такое теперь настроение, гадкое, а ведь как неплохо начинался этот вечер, казалось бы, что его уже было невозможно испортить, но нет, и здесь сосед отличился. А вообще, какого черта я до сих пор тут живу? Завтра же по новой начну искать квартиру!