— Меня всё устраивает, я согласна! — заявила я, на что послышалось радостное улюлюканье Антона, выкрик «Yes!» Егора и звук падающего яблока, которое выронил Леонов, скорее всего от неожиданности. Я усмехнулась и ушла к себе в комнату, предварительно попрощавшись с ребятами, которые, кстати, вскоре ушли.
С момент нашего разговора на кухне прошло чуть больше недели, до выездной серии игр оставался всего день-два. Всё это время мы жили на удивление спокойно и дружно, что было совсем не про нас, но тем не менее, факт остается фактом. Скорее всего нас сплотила общая беда, а точнее в нашем случае — травмы. Леонов помогал мне мазать спину всякими мазями, я бинтовала ему тугой повязкой ребра и колола уколы. Практически каждый вечер мы смотрели какой-то фильм, заказывали пару раз ужин на дом и даже несколько раз готовили вместе.
За эту неделю нам невольно пришлось стать ближе друг другу, чему и он и я были скорее всего рады. Он даже показывал фотографии своей семьи, рассказывал, что ужасно хочет увидеть сестренку и брата и надеялся, что его допустят до выездных игр, так как одна из них намечалась в Питере, а это была хорошая возможность повидаться с ними. Так же на неделе к нам приходили ещё ребята из команды, приносили продукты, какие-то шутки, анекдоты и хорошее настроение. По Леше было видно, что ему было безумно приятно, что их общение с командой понемногу налаживается. Этот ком конфликтов и недопонимания понемногу сглаживался и общение было более дружеским и доверительным, тем самым ещё больше сплачивая команду. Конечно, мне кажется, что некоторые ребята шли на этот шаг под давлением или ещё как-то, но в конце концов эти встречи превращались в дружеские, веселые посиделки, которые устраивали всех.
Также на неделе ко мне приходила Оля Белова, пресс-секретарь команды, рассказывала всё о предстоящей работе в деталях, указывая на все тонкости и нюансы. Как человек, она мне очень понравилась, мне бы хотелось с ней пообщаться чуть больше и возможно даже подружиться. Она предлагала мне взять её фотоаппарат, но я сказала, что у меня есть свой и я думаю, что он справиться с поставленной задачей. Попив чай, мы быстро попрощались, так как девушка спешила на встречу с Антоном, ведь через несколько часов ей нужно было уже обратно уезжать в Подольск.
В этот день ничего не предвещало беды. К Леонову заскочили ребята, принесли какую-то флешку и ещё что-то. Мне было не очень интересно слушать их разговоры, поэтому я решила позвонить маме в скайпе и поговорить. Если честно, я скучала, но приезжать часто не получалось вообще никак, да и у родителей не было такой возможности. Они конечно привыкли к этому, но иногда мама устраивала истерики и заставляла приехать домой немедленно. После чего её успокаивал папа, заставляя переключиться на младшего брата и вот тогда уже доставалось и Дэну, который всегда так не вовремя получал двойку.
Через полчаса ушли ребята, я начала собирала вещи. Ничего не предвещало беды, когда очередь дошла до ванной. Собирая всё жизненно необходимое мне барахло в косметичку, тянусь за вещами, весящими на сушилке. Резко отдернув шторку, я увидела огромную херню, похожую на скрещенного паука с тараканом, ползущего по ближней стенке ванной. Он был просто громадный, как тарантул.
Откуда? Откуда в Москве такие?
Я заорала. Поросячий визг, наверно, услышали все соседи. Это чудовище уже на полу, ползет около меня. В тот момент послышались шаги.
— Боже, какого хрена ты че орешь? — Артём забежал в ванную, я схватила его за руку. — Бл*ть!
— Тём, убей его, убей, убей! — я залезла на стиральную машинку и поджала ноги.
— Да не ори ты, е-мае! — он убежал в комнату.
— Ей, не уходи, прибей его нахрен! — у меня просто истерика. Ненавижу этих тварей, это всё ужасная арахнофобия, преследующая меня с самого детства. Леонов хохочет, придурок! Очень смешно, блин!
— Да тебя проще убить, ты посмотри какой он милый, не орет, как некоторые, — сказал он, возвращаясь с тапком, но убивать его не собирался. Он сделал лучше, просто посадил его на этот тапок. Ну точно, придурок!
— Тёма, выкинь его нахрен, я прошу тебя! — орала я, двигаясь все ближе и ближе к стене, когда он стоял и ржал надо мной.
Я зажмурилась. И затихла. Через секунд пять открываю глаза. Твою мать!!! Он совсем больной. Поднес это чудовище ко мне практически впритык:
— Бу!
— Леонов! Если я тебе ночью отрежу тот палец, который не доломала, ты не удивляйся, — я заорала еще сильнее. Вот это уже не смешно. Подвинувшись ближе к ванной, я спрыгнула на кафель и быстро убежала в комнату.
У меня реальная истерика, руки трясутся, голос дрожит. Это моя самая большая фобия, насекомые. Ненавижу!
Через пару минут стук в дверь.
— Эй, истеричка, выходи. Я выпустил букашку на волю, — букашку? Он вот такую хреновину букашкой называет?
— Гори в аду! — крикнула я и пнула дверь. Надо что-то выпить, срочно, иначе я потом не усну. Немного успокоившись, я вышла из комнаты и пошла на кухню. Корвалол, валокордин, что-нибудь. Я стою спиной к двери и копаюсь в аптечке. Какая-то бутылочка. Вытаскиваю её из коробки, чтобы прочитать название и для чего или от чего её используют.
Внезапно:
— Бу, — руками по ребрам.
Стекла, стекла, стекла.
Артём
Откуда я знал, что она так дёрнется? С диким визгом бутылка выпадает из её рук и разбивается в дребезги.
— О, господи! — закричала Лера и отошла от образовавшейся на кухне лужи. — Ты идиот?
Я стою в шоке, по всей плитке на кухне разлита какая-то красная жидкость.
— Что это за херня? — ору я, чувствуя, как у меня наливаются глаза ужасом.
— Как его называют, ф.фу…фукарцин, во! Чего стоишь? Иди за тряпками! — крикнула она с той стороны кухни.
Я ломанулся в ванную. Ни одной тряпки, ну как так? Из кухни доносятся крики: «Давай быстрее, она засыхает!». Я нашел пару рваных тряпок, несу. Она топчется, собирая с пола стекло. Зачем вот вообще такие большие бутылки с какой-то красной херней? Он пьет её что ли, этот Сергей, владелец квартиры?
Если честно, то я не думал, что всё будет настолько плохо! Плитка серая, а эта фигня с невероятной скоростью начала въедаться. Сколько бы мы не терли по одному месту туда-сюда, никакой пользы.
— Это ты во всём виноват! — запыхавшись, сказала Лера и кинула тряпку.
— Откуда я знал, что ты такая дерганная?
— Такое ощущение, что мы кого-то грохнули. Так всё, я пошла! — она встала и направилась через это огромное пятно к двери.
— Куда ты намылилась? — я удивился, вытирая пот со лба об рукав спортивки.
— Сам накосячил, сам убирай, я устала! — она переступила через меня и только взявшись за ручку двери тут же грохнулась с громким криком. Дверь хлопнула
— Алёхина, бля! — из-за неё я завалился в эту, можно сказать, лужу. Моя белая кофта стала красной, пол наверное, уже можно было не спасать, после нашего падения лужа увеличилась вдвое, а то и втрое.
— Ай-яй-яй! — она продолжала орать и схватилась за ногу, так же как и я, свалившись в лужу с фукарцином.
— Да что случилось? — поднявши её с себя, спросил я. Она подняла повыше ногу, из пятки шла кровь. Да так, как будто она артерию перерезала. Я быстро вскочил и побежал хоть за чем-нибудь. Таким образом катастрофа на кухне медленно распространялась в частности и на всю квартиру. Она плачет, кровь течёт, фукарцин засыхает, мы в полной заднице!
Я чувствовал себя супергероем, который спасает бедную девушку, принес огромный кусок ваты и пачку бинтов, не считая того, что натоптал ещё и в ванной.
— Кровища лупит, откуда столько? — взвыла она, взбираясь на табурет.
— Лер, успокойся, сейчас всё сделаем, ногу протяни, — я пытался её хоть как-то успокоить.
Заметил, что у нее в ноге остался еще маленький осколок, совсем крохотный.
— Алёш, ты только не кричи! У тебя тут осколочек небольшой.
— Что? — она широко раскрыла заплаканные глаза.
— Не ори, говорю! У тебя вся нога в этой красной фигне, я не вижу ничего, давай промоем? Может, осколок и сам выйдет?
— Да, делай, делай. — она зажмурилась.
Достаю из косметички какую-то ватку и спирт. Руки трясутся. Лера увидела бутылку со спиртом и начала орать еще сильнее.
— Сейчас будет немного боль…
— Лей! — крикнула она вцепилась рукой мне в спину.