— Слушай, дядь, ты тут не хами, я тебя не трогаю, и ты меня не трогай! — из последних сил пытаюсь сдержаться, чтобы не делать глупостей.
— Пфф, а то чё будет, суслик? — сказал он и рассмеялся, а перед моими глазами уже виднелся момент как я бью его по щам.
— Во чё! — крикнул я и двинул его по морде кулаком, мужик вжался спиной в стену тамбура, потирая нос, из которого алой струйкой стекала кровь. В этот самый момент вышел проводник и застал меня, скажем так врасплох. И всё из-за этих проклятых поездов. Всё из-за чёртовых поездов. Поезда — во всём виноваты!
А вот дальше началось самое интересное, тот хамоватый мужик оказался каким-то дофига важным типом, то ли начальник полиции чего-то там то ли что-то в этом роде, который орал во всю глотку о том, что меня нужно выкинуть на ходу с поезда и тогда конфликт будет исчерпан. В свою очередь, мен слушать никто не собирался, начались разборки.
До следующей остановки было ещё минут двадцать, уже началась санитарная зона. По нашему вагону почему-то началась повторная проверка документов и билетов. Тренер был зол, и изо всех сил пытался сделать всё возможное, чтобы меня не ссадили с поезда. И у нас вроде как всё получилось, пока очередь не дошла до нашего плацкартного купе. Я аккуратно разбудил Алёхину и попытался объяснить, что происходит и зачем снова нужно искать паспорт и сверять документы. Она была злая и сонная, это было видно невооруженным взглядом.
— Подождите, Алёхина Валерия Сергеевна, у меня нет вашего билета! — заявил проводник, внимательно всматриваясь то в паспорт, то на девушку.
— Постойте, ну как это нет, вы же сами на вокзале в Челябинске проверяли наши документы и пропустили нас в вагон, — шокированная Лера тут же проснулась и уже готова была крушить и метать.
— У меня есть билет только одной Валерии в этом вагоне, Валерии Леоновой, вы же не Леонова, так? — спросил проводник и тут уже в шоке стояли мы оба. Чую, пахнет жаренным.
— Да ну нет, это какая-то ошибка, злая шутка. Мужчина, ну может мы как-то договоримся? — паниковала девушка, тем временем к нам уже сбежалось чуть ли не полвагона, чтобы посмотреть, что же там случилось.
— Поймите, они хоккеисты, — сказал Гордеев, махая рукой в сторону парней из команды, — Я их тренер, а это пресс-секретарь, мы едем на матч, в Питер, ну войдите же вы в наше положение!
— А я никому не обязан куда-то входить, это моя работа и я добросовестно её выполняю, через пять минут будет остановка, поэтому, будьте добры, покиньте вагон, я аннулирую ваши билеты и снимаю с поезда! — заявил проводник, — И да, хоккей я не люблю, — добавил тот, уходя к себе в купе.
— Твою мать! — крикнула Лера, пиная ногой койку, на которой ещё минут десять назад спала.
Сергей Петрович пошел за проводником, в надежде хоть как-то уговорить его, но всё это было в пустую.
— Я никуда отсюда не пойду! — заявил я.
— Я имею право высадить вас за несоблюдение норм общественного порядка.
— Какого, какого порядка? — тут уже вмешался Вишня. Зара и Дима ещё хоть как-то питали надежду решить этот вопрос полюбовно. Другие сотрудники, скорее всего тоже проводники, уже под руки ведут Лерку к выходу. Я ору на них, мол, нет такого закона. А, нет, оказывается есть. Предоставив Вишневскому книжку, потому что он единственный более менее разбираля в законодательстве, проводница открыла дверь Алёхиной. Она сопротивлялась, не хотела выходить. Все столпились, кричали.
— Куда она по-вашему сейчас пойдет? — кричал Сергей Петрович.
— Меня это не волнует! — съязвила в ответ одна из проводниц.
— Алёш, мы что-нибудь придумаем! — через весь вагон кричала Зара. Её высадили.
— Хватит орать!
— Да нет такого закона, по которому вы запретили бы мне орать! — я не на шутку разошелся.
— Ты сейчас вместе с ней пойдешь! — заявил проводник нашего вагона.
Поезд тронулся. Мы продолжали орать. На улице темно и холодно.
— Да нет, блядь! Она одна не пойдет, — крикнул я вслед проводнику, который то ли всё-таки забыл из-за кого началось всё это, то ли уже успел взять у кого-то из наших друзей на лапу. На ходу вылетая из вагона с криками «Сука», я упал на землю. Поезд уехал. Всё случилось прям точь-в-точь как хотел тот мужик из тамбура.
— Пиздец! — крикнула Алёхина.
Кругом лес, две полосы железной дороги и станция, которая была то ли заброшенной, то ли закрытой. Накрапывает дождь, туман где-то снег лежит сугробами. И хер знает, где дорога. Уже совсем стемнело, ничего не видно.
— Я больше не могу идти, я замерзла, я хочу есть и спать! — заныла Лера, когда мы последние сорок минут, или даже больше, шли вдоль железной дороги. Счет времени был уже давным-давно потерян. Она уселась на рельсы.
— Я не знаю, куда идти, и что нам теперь делать вообще! Рано или поздно это дорога нас куда-нибудь выведет, пошли, — рассуждал я.
— Тём, отвали, а!
— Ты видишь? Там фары горят. Ё-мае! Люди! — я подошел и схватил её за руку.
— Это не фары никакие, — сказала она, когда увидела единственный на этой территории фонарь. Снова замучено села на рельсы. — Какого хрена ты вообще оказался в тамбуре? И че ты вообще из поезда вышел?
— Я не понял, ты бы хотела сейчас одна тут сидеть? Что за наезды?
— Извини, — она опустила голову мне на плечо, — Тём, что нам делать-то?
— Ну, для начала надо встать и начать идти, хоть куда-то.
— Неси меня! — щенячьим голосом завопила она.
— Ага, щас! — сказал ей я, когда она вытянула руки.
— Ой, простите, вдруг твои фанаточки узнают, что ты кого-то вместо них на руках нёс, и будет ай-яй-я! — с сарказмом сказала она, усмехаясь.
— Да, кстати, что-то им, по-моему, вообще пофиг, что с нами, — я не успел договорить, как услышал вибрацию и мелодию. У неё зазвонил телефон. На экране высветился Вишня. Она подняла глаза и смотрит на меня.
— Алёхина, че ты тормозишь? Бери трубку! — крикнул я и она ответила, — На громкую поставь.
Мы плохо их слышали. Но информацию, которая нам была нужна, мы все-таки усвоили.
— Алёш, ты слышишь меня? Да заткнитесь вы! Вам нужно пройти еще около 10 километром и справа будет трасса. Слышишь меня, трасса! Попутку поймайте. Доедете до Самары, а там потом на поезд на прямой или через Москву, — тараторил он, а мы пытались вникнуть в слова.
— Мы успеем? — переспросила она.
— Если очень постараться, да. Давайте, мы в вас верим. — сказал Андрей и связь прервалась.
— Легко им говорить, — я пнул камень ногой.
— Сколько мы уже прошли? — замучено спросила она.
— Километров 5, не больше, — ответил я.
— Ну, тогда пошли! — настроено сказала она.
— Да, у тебя прям сил прибавилось, — с некой насмешкой выдал я.
— Если есть шанс, что мы здесь не сдохнем и сможем найти дорогу, то я предпочту идти.
Мы прошли около двух километров. В глазах двоилось, я не чувствовал рук. Мы остановились передохнуть, как вдруг она резко шикнула и приставила палец к губам.
— Ты слышал? — глаза широко раскрыты и замерла на месте.
— У тебя галлюцинации что-ли? Что ты слышала?
— Шум какой-то, справа. — она ломанулась в сторону леса, который находился справа. Я стоял на месте. Её уже не вижу.
— Алёхина, ты где?
Тишина.
— Бля, этого еще не хватало, — я пошел туда, — Лера!
Темнота. Ничего не видно. Ее нет. Это как в фильме ужасов, знаете, самый бесстрашный уходит что-то проверить и не возвращается. Ну, тут примерно тоже самое. Туман, черные кроны деревьев навеяли какой-то непонятный страх. Точно хоррор. Лерку нигде не видно, я кричал, но она не отзывалась. Слышно было только хруст веток и дуновение холодного ветра.