Глава 17 "Бутылка вина и тёмная комната"
Артём
— Да откройте, какого хрена? — я начал кричать ещё громче, тарабаня в дверь.
— Пока вы не помиритесь, не поговорите нормально, — начал Егор.
— Пока не поцелуетесь, — вполне серьезно говорил Вишня, — Мы вас, короче, не выпустим!
— Да и, свет включается только снаружи, не пытайтесь найти выключатель внутри! — предупредила Зара.
— Да мы помирились уже, и разговариваем нормально! — сказала Алёхина.
— Мы вам не верим! Посидите ночку, другую, тогда может и поверим, — ответил Лукин-старшый.
— Не волнуйтесь, вашим сладких парочкам, мы отослали СМС-ки, что вы по «техническим» причинам не сможете придти, — щелкая выключатель туда сюда, сказал Андрей.
— О, господи! — завопила Лера.
— Хватит баловаться! — был смачный шлепок по руке, видимо от Зары Андрюхе, я усмехнулся.
— Мы ушли! — весело сказал Димка.
— Куда это? — переспросил я.
— Гулять, скоро вернемся, не переживайте. — ответила Зара и через несколько минут хлопнула входная дверь.
— Потрясающе! — заныла Алёхина.
— Ты где вообще? Я тебя не вижу! — я начал аккуратно махать руками, потом почувствовал что-то теплое.
— Леонов, это моя щека! — крикнула она.
— Ничего себя, вот это ты низкая. Давай сядем что ли, нет?
— Аккуратнее, блин! — бухтела она.
Мы каким-то макаром уселись. Темнота сплошная, не видно ничего. Они еще и телефоны у нас отобрали.
— А может, если раздвинуть шторы, будет светлее? — спросила Лера.
— Если ты знаешь в каком направлении идти, валяй! — я улегся и не хотел ничего делать. Просто, чтобы это поскорее закончилось, вот чего я хотел. Она начала вставать.
— Ай, что это?
— Это рука моя, здрасте.
Она встала и на ощупь подошла к шторам. Как оказалось, они неразработанные, поэтому подвинуть их хоть на пару сантиметров не вышло.
— Прекрасно! — сказала она, — И куда мне теперь идти?
— Ооо, Алёхина, не думал, что ты так плохо ориентируешься на местности!
— У меня по географии слабенькая четверка была, — честно призналась девушка, я улыбнулся.
— Иди на мой голос, аууу! — я завыл и начал смеяться. Зря. Через секунды две почувствовал боль в ноге и громкий шлепок.
— Аааааай! — она полетела через мою ногу, упала рядом.
— Живая? — обеспокоенно спросил я, так как она уже пару секунд не подавала никаких признаков жизни.
— Да.
Часа через два, я начал засыпать, периодически от ничего неделанья, что-то друг другу рассказывали. Я услышал тихий хлопок входной двери, вернулись. Сил не было встать и подойти к ней. Всё так же лежу на месте. Спустя минут десять, дверь в комнату приоткрылась, тем самым пустив немного света, я увидел силуэт человека, мы с Лерой приподнялись. Посветив нам в глаза фонариком, Егор поставил какую-то тарелку, бутылку и выключив фонарь, поставил его рядом. Снова закрыл дверь. Мы не поняли в чем прикол и что это вообще только что было. Поднялись и аккуратно подползли к двери. О, прекрасно, бутылка вина, виноград и несчастный фонарик. А, ну, вилка, одна.
— Как в тюрьме! — фыркнула Лера.
— В тюрме вино не дают, — я прочитал название, — «La samonie» красное полусухое, неплохо.
— Лучше б телефоны нам дали! — крикнула Алёхина.
— Фиг! — нагло ответил Егор и пошлепал обратно на кухню.
— Блин, не видно же нихрена, — она взяла фонарик.
— Давай открывать! — с какой-то насмешкой сказал я.
Дорохина светила фонарем на бутылку, а я всякими методами пытался её открыть.
— Да в конце концов! — крикнула Лера и ломанулась к двери, — Дайте штопор!
Через несколько минут послышались шаги. Я посветил на дверь, Лина уткнулась в неё головой и измучено ныла. Резкий толчок, открывается дверь. Она не растерялась, нырнула между ног Димки и побежала в сторону кухни.
— Да е-мае! — Лукин швырнул штопор в эту темноту и закрыл дверной проем собой, чтобы я не убежал, что было в принципе зря, мне здесь уже нравилось: тепло, темно ещё и винишко перепало. Пришел Андрей, Алёхина на плече, возмущенно что-то пытается объяснить, стуча ему кулачками в спину.
— Давай, давай! — Вишня поставил её на землю и как какую-то заключенную пихнул в эту комнату, дверь снова закрыли.
— Иди сюда, я открыл.
— Очень мило, пить вино из горла бутылки! — крикнула Алёша в сторону двери, когда мы снова услышали разговоры.
— Романтика…— пропел Вишневский, потом громко крикнул. — Стаканы не получите!
— Ну Вишня! — завопила она, но нам так никто и не ответил.
Мы каким-то образом повесили этот фонарик, только силуэты было видно. Все равно темно. Я сделал глоток, протягиваю бутылку ей:
— На!
— Я не буду, — обиженно сказала она.
— Ой, Алёхина! Такое ощущение, как будто мы с тобой микробами не обменивались, не выделывайся!
— Это было давно и неправда! — она пихнула меня ногой, я засмеялся.
— Ей! Если ты сейчас не возьмешь бутылку, я выпью её один и перестану себя контролировать, а ты знаешь, к чему это приводит!
— Это угроза?
— Это предупреждение! — я всё еще держал бутылку на вытянутой руке.
— Ладно, давай! — она схватила бутылку и прислонила к губам, — Я чувствую себя алкашом.