И врач оставил еще на неделю.
Все это Макс знал из шапочек непрочитанных смс от Марты, которые тут же удалял. Зло сжимал зубы, отшвыривал телефон в складки дивана. Кирилл видел это, но молчал. Закидывал ноги на стол, доставал пивас.
Телек работал с утра до вечера, мерцал беззвучно поздней ночью и Макс продолжал пялится в экран, следя безучастно за мелькающей картинкой. Даже когда, завалившись на бок, укрывался пледом. Когда Попов поднимался наверх, в свою спальню.
И не мог понять откуда заезженная тоска бралась.
От Князевой не было вестей пару дней. Он круголя наматывал по залу, пока не пришла в голову мысль, что она ждет от него шага. Усмехнулся, саданув ладонью по деревянному косяку над головой.
Утро просачивалось на кухню сквозь прямоугольное горизонтальное окно, высоко над полом. Посередине стол шириной в его рост. И передернуло от воспоминаний, чего этот стол на себе выдерживал в былые времена.
- Поесть осталось че?
Кирилл зашел, почесывая пузо и зевая. Макс, сидя за столом, отпил кофе из кружки, сгреб молчащий телефон с его поверхности. Одетый, собранный. Друг взглянул на него, чуть запрокинув голову, чтоб рассмотреть сквозь полуопущенные веки, скривив уголок рта недовольно.
- Все мои пельмени съел?
- Я бы к этой куче слипшегося теста и на милю не подошёл.
Князеву с утра во дворе все равно не перехватить, а на учёбе появится пора. Страпыгин слюной брюзжал во все стороны.
— А какого эта куча меньше стала? - пробубнил Кирилл, заглядывая в кастрюлю.
Пришлось ждать, пока Попов разродится и соберется на учебу. Ждать неразъеженную вереницу машин на въезде в город. И теплое, для подготовившихся к зиме людей, солнце поздней осени встретилось повсюду с вальяжным удовольствием. Уснувший мужичек в подратой телогрейке на лавочке у досок и расколотых кирпичей - мусора, после строительных работ по реконструкции корпуса библиотеки. Поредевшее число машин на стоянке. Запах поджаренного мяса от передвижного ларька на колесах, что закрывался уже, по первым морозам.
И девчонки вокруг будто разом овульнули.
Навеселе, со свернутыми подмышкой плащами. Блестящие волосы без вязанных шапок, улыбки, ужимки возле уличной арки, обвитой голыми ветками плетущихся растений. Макс шел, стараясь удерживать взгляд на зазывной картинке, не позволяя себе рассмотреть расписание курсов даже ради собственного интереса. Зашел в корпус, сжимая руки в карманах, как тот, что на инсулине удерживается от витрины воздушных пирожных. Мимо стенда с распечатками. Мимо шайки первокурсников, оголтелых и прищастых, поробевши отступивших с его пути.
Время зачетов действительно пришло. И если с Алевтиной Геннадьевной, женщиной тучной, строгой и слабой к откровенной лести проблем не возникло, то Страпыгин был доволен, как наездник на скачках, натянув удела у всей аудитории разом.
А после, ближе к обеду, Макс привалился к стене не отрывая прямого взгляда от Князевой.
Солнечный свет оставлял яркие пятна на лицах людей, битком набитых в коридоре второго этажа. Студентов много. Большая часть суетливо сновалась между обособленных групп, ручейками лились среди тех, кто толпился у аудиторий, ожидая пересдачи, кто вернулся из кафетерия и дожидался звонка. Она среди остального народа не заметила его. Не мудрено. И он бы не увидел, не сместись чья-то спина немного влево.
С распущенными волосами до середины спины , к нему полу боком. Макс и глазам своим не поверил по-первой. Тонкие изгибы в голубоватой рубашке, буквально прилипшая к попке юбка, сужающейся до колена. Бардового, насыщенного,цвета, поблескивающая на округлости бедра.
Открытые ноги.
Каблучок тонкий, острый, что у самого кольнуло под ложечкой. Изящная ножка, стоечка - носочек к носочку, чистый вид отшлифованной отличница, от которого слюной наполнился рот. Кирилл бубнил под ухом, рассказывал пацану с потока о последних гонках. Зака выщимил из толпы, договаривался о заезде. Он вообще оживлялся, стоило подобной теме подняться, хоть и сам ни ногой ни в чью машину, и теперь жужжал увлеченно, пытаясь... да, щелкал перед лицом Макс, чтобы привлечь внимание.
Но ноги эти...безрезультатно.
Вытаращил пальцы антенной, проследил траекторию от неподвижного взгляда до князевской задницы и махнул рукой.
- Это надолго.
Вникнуть в разговор было бы полезно. Деньги нужны, запасы кончались и Макс не наступит себе на горло, воспользовавшись картой. Но руки в карманах зачесались от воспоминаний, как эти самые ноги, скрещенные на его спине...
Оттолкнулся, прошелся. Щебетавшие в стайке девчонки смолкли разом, захлопнув маленькие клювы, когда он встал за спиной. Князева вздрогнула, замолчав. Он почувствовал это кончиками пальцев, коснувшись ее руки у сгиба локтя, нырнув носом в мягкость, пахнущих цветами, волос на затылке. Замерла. Прервалась на полуслове.