— Я и не думала об этом.
— Тебе и не нужно. За нас обоих думает мой член.
Конечно недовольство. Но недовольство терпимое.
И она, наверное, совершенно лишилась воли, раз ей до стиснутых бёдер понравились его слова.
Её прикосновения имеют отклик? Мешают спать. Отвлекают. Но руку, скользнувшую по ребристым бокам, не сбросил. Запах, едва уловимый, вынуждает вздохнуть поглубже и прижаться ближе. Так.. Что губы коснулись шеи. Полоса волос спускалась с челюсти и проростала ниже. Кололась. И она провела языком по шершавой коже, пробуя на вкус.
Не двинулся. Рука на грудной клетке поднялась на сантиметр выше прежнего вдоха. Живот плоский, впалый... И после, нет, на выдохе. И снова впалый. А под выпирающей горошеной пупка курчавились волосы прямой дорожкой вниз.
Перехватил. Сжал в кулак и демонстративно вынул из-под одеяла. Но ей мало. Губы начали спускаться следом, по пройденому пальцами пути. Горьковатый вкус и сладкий тоже. Ей пришлось приподняться на локте, когда она очерчивала закругленную борозду — край ребер. Обрывающийся. Ниже, к пупку. А тут, упереться лодонью в матрац, уже и кончик носа щекочется волосами. Край одеяла, выпирающий бугорком.
Она знала что там. Но руку остановил. Все ещё сжимал своими пальцами.
А сейчас остановит? Подняла голову. Глаза открыты. Смотрят прямым твёрдым взглядом. Светятся даже в полумраке, и она сейчас смогла понять, что их цвет светлее, чем у неё. Не двигался, ждал от неё действий. Не верил, может, что решится. И она не верила. Только услышала шорох по простыням — рука выскользнула из-под подушки и сжала её голую ягодицу.
Прикосновение — согласие.
И слабость. Неужели теперь всегда чувствовать слабость в коленях от его рук?
Дыхание сбилось. И губы разомкнулись сами собой. Он не отпускал её взгляд, лицо неподвижно, только ощутилось сжатие до ноющей болезненности.
Макс ослабил хватку, погладил невесомо, нежно и снова сильно сжал.
Опустила глаза. Высвободила руку из его пальцев и подхватила край одеяла, раскрывая бедра. Член упруго выскользнул. Она ещё не видела его столь близко. Налитая кровью плоть. Пугающая и интригующая. Бархатисто гладкая, как нигде больше на теле. От лобка по передней поверхности тянулся толстый прямой жгут надутой вены.
И заправленный за ухо локон — лишнее движение, прежде чем наклониться и коснуться губами. Просто поцеловать верхушку и мягкое колечко кожи. Но Макс простит её нервозность. Уже простил.
Направил. Рукой скользнув от ягодиц кончиками ногтей по спине, к лопаткам. И она изогнулась кошкой, наклонившись ниже, раскрывая губы, ощущая контраст прохладной плоти и тёплого влажно рта.
Макс зашипел и провалился затылком в подушки.
Она пыталась вспомнить в этот момент все, что знала из урывок информации. Картинки, статьи, девчачьи сплетни. Но волнение мешало. Сковывало. И если бы не твёрдая рука, успокаивающая, удерживая тяжестью у основания шеи, отпрянула бы. Но решилась, вновь наклонила голову. Теперь ниже. Так, что мягкая скользкая головка коснулась неба, оголившись от кожицы, зацепившейся о губы.
—Обхвати его рукой.
Макс подался бёдрами. Оказался глубже, и Лиза ухватилась пальца за основание. Член затвердел, напрягся, заполняя рот. Прямо в её руках, из-за её движений. Непреодолимое чувство чистейшего превосходства.
Хлопковые кипельно-белые простыни, сейчас окрашенные в сумеречный цвет предрассветного утра, поблескивали атласными вставками в широкую полоску. Прямо под носом. Прикрывая мужское бедро. Похрустывали еле слышно при движении, словно толстый лед на неглубокой речке. И хруст этот увеличелся, когда Макс убрал руку со спины, проскользнув рукой между округлых ляжек. Лиза успела стать на колени, чтобы было удобней, принимаясь интенсивный двигать головой. Слюна во рту загустела, осталась на тонкой покрасневшей коже, и та тоже блестела. Как те самые вставки. И когда она почувствовала пальцы внутри себя, от губ потянулась тонкая нить — Лиза отстранилась и прикрыла глаза, шатнувшись от силы толчков.
— Не останавливайся, - прогудел Самойлов низким и грудным голосом.
Неизвестным ещё. Чужим.
И Лиза снова пошатнулась, теперь уже пытаясь уловить губами красную головку.
А пальцы знали свое дело. Безошибочно нашли место, которое стимулировали вчера, которое будто размягчалось и набухало. Качали на волнах удовольствия.
Лиза не то застонала, не то замычала, и член отреагировал, напрягшись. Удержала, помогая рукой сминать кожу, прокручивая по спирали. Член заскользил быстрее, в такт движениям пальцев внутри, безприпятсвенно, почти полнотью выскальзывая изо рта.