- Ма...
- Я знаю, знаю, прости меня. Я слабая, никчемная, это все, что я смогла...
- Ма... - и он не знал, что хотел этим сказать. Замер на секунду, а потом и сам не понял, как оказался снова в кресле, а Мария, теперь разглаживала все складки, которые сама же сделала и утирала мокрые щеки.
- Он преступник, мам.
- Я знаю, - кивнула она. И кажется, ей это знание ново каждый день. Еще больше слез потекло из глаз, но теперь тихих, горячих.
- Он уничтожал жизни многих семей.
- Я знаю, - все кивала она.
- А ты любишь его.
- Люблю, но знаю, что моя любовь ему не нужна. А тебе, я очень надеюсь, нужна, и сейчас, как никогда, я могу тебе хоть что-то дать...
- Он покалечил девчонку своими упоротыми тачками...
И тут, в голове, наконец, просветлело. Макс вспомнил девчонку, вспомнил отца ее и ту информацию, что он нарыл. И если все правильно подать, если растолкать зверя палкой, может, что и выгорит? А деньги...это очень хорошо. Деньги- это мало-мальская страховка.
- Сколько у тебя? - неожиданно бодро и оживленно спросил Макс.
- Что?
Она была так слаба, даже взгляд затуманенный. Будто, все, что было твердое и жесткое в ней, сейчас вынули и оставили медленно опускаться на землю.
- Сколько денег?
- Я... я точно не скажу, но если перевести в рубли...
- Послушай ма, - твердо, но уверенно, Макс схватил ее за плечи, вынуждая смотреть в заблестевшие идеей глаза. - Никому про них не говори...
- Да, я ...
- Никому, а когда надо будет, когда все получиться, они, действительно,могут пригодиться.
- Получиться что? - недоумевала она. - Максим, ради Бога, не начинай...давай тихо уедем...
- Он нам жизни не даст.
- Ой, Максим, - простонала она и снова зарыдала, качая головой и сживая кулачок у губ. - Пожалуйста, не начинай...
- Все будет хорошо,- сказал он.
И, прости Господи, он впервые мог бы в это поверить. Быстро чмокнул ее в лоб и упрямо потянул наверх, ставя на подгибающиеся ноги.
- Я скоро зайду, ты поправляйся. И никому ни слова, прошу.
***
Посетителей была целая тьма. С самого начала дела шли мимо руки, ну а через несколько часов и вовсе захотелось есть настолько, что журчание в животе было громче журчания наливающегося пива.
- Кто-то трудился всю ночь? - беззлобно усмехаясь, заметила официантка, докуривая сигарету и наблюдая с долей иронии за Лизой, жадно поглощающей гамбургер.
Она оставила ответ теряться в чуть заметной улыбке и методичном, но быстром движением челюстей. Может быть на девушке заметнее, что она не ночевала дома. Хотя бы по тем же волосам, которые если не завивались, то все же с натяжкой выглядели сносно. Лиза была охвачена воспоминаниями, что мелькали перед глазами, то краснела, то бледнела, злилась, отгоняя их - мешающих работе - от себя, словно назойливого комара, но они все же просачивались на поверхность, стоило ей задуматься, как мог пройти его разговор с матерью, или представить его глаза, которым он убьет ее, убьет на месте, если еще хоть раз взглянет на нее зло, ведь она прекрасно помнит их совсем другими. Там, под раскаленным душем, прежде чем прильнуть к ней...
- Ай, - зашипела она с досады, отступая от падающей кусками пивной пены.
- Че эт мы добро разливаем? - поддакнул скучающий рыжий официант у стойки, ожидающий заказа жуя жвачку во рту.
Потом были снова мысли. И снова страхи.
Был мужчина, толстый и красный. Нагловатый. Почесывал свой редкий и коротко стриженный русый ершик на затылке и все заказывал стопку скотча таким гаркающим пробивающим до дрожи голосом, что ей приходилось вздрагивать каждый раз.
- Вот смотрю я на тебя, - все продолжала официантка нараспев, - то ли завидовать тебе, то ли пожалеть...
И уходила в зал с подносом, пока снова не возвращалась то собранная, быстро помогая собрать заказ в четыре руки, то с улыбкой, то забыв про ее существование, уткнувшись в телефон.
И так прошел день, и апогей вечера. Когда шумный народ набился, погудел, попил и удалился, оставив после себя только горстку пьяных, да ленивых протянуть вечер и превратить его в ночь.
Лиза отвернулась к стеклянной, полузеркальной стене, вытянула руку не глядя, примерно в том направлении, где должен стоять виски и не читая, будучи уверенной, налила в стакан. Повернулась к стойке, кинула льда. Снова к стене - привычным движением за бутылкой водки. Сюда еще нужно добавить гейпфрутового сока, лимон, апельсин... Повернулась к стойке, а виски нет. Только донышко из квадратного тяжелого стекла ей ответом.