— Наркотой? Да что ты такое говоришь! Как ты мог… Что за больная фантазия, да я никогда, зачем ты судишь по себе…
Рот захлопнулся, не успев сдержать последние слова. Лиза как в прострации наблюдала: Самойлов обходит кровать и приближается к ней. Красные сигналы мигали перед глазами, посылая предупреждение об опасности, но тело не слушалось. Наверное, так же чувствует себя кролик, загнанный в ловушку.
— Что ты сказала? — почти елейным тоном проговорил Макс, от чего у неё в животе мигом скрутило внутренности. Почти писклявый вой сознания долбил по перепонкам. Беги. Беги. Но куда? Все пути отступления перекрылись его широченной спиной.
— Я ничего не говорила.
— Врёшь. Повтори, что только что произнёс твой поганый…
— Слушай, я, пожалуй, пойду, извини за беспокойство. Я, честное слово, не собиралась сюда заходить, всё вышло случайно, — девушка стала перебирать в бок. — Аж смешно, правда? - нервный смешок. - Угораздило же меня... это всё официант виноват, он видимо не так меня понял, или просто перестарался... ай!
Твёрдые руки моментально вцепились в плечи, дёрнув обратно. Голова мотнулась, запрокидываясь назад, едва не задев его подбородок. Серые глаза в упор въелись в её зеленые, посылая новые волны страха.
— Не заставляй меня повторять ещё раз. Я не в том настроении.
Кажется, её защитные механизмы прорвались наружу запоздало, пропитали гормонами каждую клеточку. Легкие, наконец, раскрылись в полном объёме, глотая необходимый кислород.
Её кулачки упирались ему в грудь, касаясь тёплой ото сна кожи. Это словно разряд тока, который моментально её отрезвил. Такой силы, что заставил все тактильные чувства взъерошиться, ощетиниться.
— А когда последний раз ты был в том настроении?!
— Не нарывайся, мелкота, я могу тебя довести до обморока в два счёта.
— О, я не сомневаюсь, ты в этом деле спец, наверное, долго тренировался на тех, кто слабее тебя. Только на них, верно? Запугивать равного противника ты никогда не брался.
Самойлов нахмурился, стискивая девчонку сильнее. Что за врождённый талант — постоянно его бесить. Возможно, она где-то этому обучалась, за этой сучкой дело не станет.
— У тебя выросли яйца, Князева? Что за кудахтанья издаёшь? Сейчас я вышвырну тебя отсюда, и, не дай Бог, это кто-нибудь увидит из других ассистентов, разнося потом слухи по универу, будто я тобой пачкался. Сможешь потом смело хоронить себя заживо.
— Пачкался? Об меня? Да ты бы лучше руки убрал, которыми лапал своих грязных проституток. Боюсь, никакого иммунитета не хватит отражать, накопившихся на них венерических бактерий.
Его челюсти сжались, натягивая кожу на шее. Он резко крутанул её на сто восемьдесят градусов, заведя руки за спину и удерживая запястья одной широкой ладонью. Один сильный рывок, и девушка впечаталась в его грудь спиной. Сердце тут же подпрыгнуло к горлу, дыхание оборвалось. Она чувствовала всеми мелкими волосами, вставшими на дыбы, что Макс наклонился к её уху, шипя:
— Да что ты? — поднял свободную руку и положил ей на живот. — А, может, пересадить тебе парочку на причинное место, да заодно проверить, не стала ли ты мужиком.
Её голова гудела, реальность терялась, она в ужасе смотрела на его аккуратные длинные пальцы на своём животе, прижигающие свитер, кожу. Без сомнения, там останется ожог в виде его расправленной ладони.
— Опустишь на сантиметр ниже, и я …
— Ничего не сможешь сделать, будь уверена. Ты никогда ничего не могла сделать, лишь тявкала, как шавка, на меня, начиная со школы. Вздёргивала свой мелкий нос до потолка и вещала мелким людишкам о том, что такое хорошо и что такое плохо. И знаешь что, мне было всегда насрать! Твой писклявый голосок отдавался неясным гулом, пока я показывал, что значит жить на полную катушку твоим безмозглым подружкам, в твоём затхлом городишке.
— Ты гордишься собой? Тем, что развращал школьниц, неокрепшие умы подростков? Что втюхивал им алкоголь, курил с ними какую-то дрянь…
— Да сними свои розовые очки. И узнаешь, наконец, что так живут все, это неотъемлемая часть подростковой жизни.
Она дёрнулась в его руках, но безрезультатно.
— Да ты знаешь, что Коля Майский после всего этого перешёл на что-то более тяжёлое, начал воровать, его родители до сих пор таскают его по лечебницам, а если бы не ты…
— Послушай, овца, не я сделал его наркоманом, не я подсаживал на «что-то тяжелое» и не я виноват, что у парня нет силы воли. Может, хватит корчить из себя просветителя, а меня выставлять злодеем этого мира?
— Я никого не корчу.
— Говори это чаще, и люди, может, поверят, а пока, — проговорил парень, волочя Князеву к выходу. — Ты скучная, сухая, костлявая пай-девочка, которой нужно часами учиться на огурцах, чтобы иметь возможность возбудить кого-то, кроме твоего оленя Звегинцова.
О, да, похоже, слова достигли цели. Её подсознание уже подсовывало картинки возможных «овощных» уроков. Нос скривился.
— Фу…
— Подумай об этом на досуге, — Макс размашисто открывал дверь, выпихивая её наружу, настолько сильно, что она второй раз за сегодня отлетела к стене. — И чтобы ни ноги в моём номере, иначе пожалеешь, — грохот, и Лиза стоит в пустом коридоре на трясущихся ногах.
Самойлов широким шагом вернулся в спальню, яростно сжимая и разжимая кулаки. Температура тела катилась под отрицательную шкалу, он брезгливо морщился, ощущая легкий аромат женских духов повсюду. Как она вообще посмела переступить его порог, заявиться в его логово, туда, куда ей доступ всегда закрыт? И снова, сука, со своими моралями. Да иди ты лесом.
Упал на кровать, подменяя под себя подушку… что за херня? Запах. И тут её запах. Секунда, и мягкий предмет летит через всю комнату, ударяясь глухим стуком об дверь шкафа, и приземляется на пол.