Потому что она такого в жизни бы не позволила, а ему на ум никогда бы не пришла такая абсурдная идея. Никогда. Тогда почему губы слегка пощипывает, а в затылок ей дышит виновник?
— Пошли, я ещё должен тебе пару пальцев.
С небес на землю. Именно так. Разбиваясь на куски от скорости свободного падения. Так её разум вернулся в надлежащее место.
— Ты же вроде говорил не переступать твой порог, — обращаясь к стене, поправляя пиджак, приглаживая выбившиеся пряди.
— Мы пойдём к тебе. Нашла проблему…
— Нет, мы не пойдём! — резко, развернувшись на каблуках, чуть ли не задев его локтем. — Что ты вообще себе позволяешь, Самойлов? Решил снова действовать основными способами, только уже по отношению ко мне? Запугать, как и остальных?
— Запугать?
— Да. Ты включил Макса-ловеласа? Сколько раз я его видела в школе...
— Ты про своих подружек и тех девиц из параллельного? Слушай, я делал с ними многое, но точно не запугивал, — он мрачно улыбнулся. — И да, то, что ты себя с ними сравнила, весьма кстати... Они, знаешь ли, также охотно раздвигали свои ляхи, как ты полминуты назад.
Отвела глаза, аж затряслась от стыда. Кровь так предательски начала проступать под кожей. Грудь тяжело вздымалась, качая воздух и с каждым вздохом, злость — единственно верный механизм защиты, пробивался наружу. Лиза, вздернула подбородок, опуская руки, надеясь, что смогла привести прическу в надлежащий вид и придать себе толику потерянного достоинства, чтобы процедить:
— Это был эксперимент...
Тёмная бровь поднялась, иронизируя всю её фразу, и её целиком, тоже.
— Неужели?
Девушка ухватилась за посетившую её идею, как за спасательный круг. Перебарывая дрожь, ткнула пальцем ему куда-то в область сердца.
— Ты вчера сказал, что я чёрствая, сухая, что нужно тренироваться на огурцах, чтобы кого-то возбудить… знаешь теперь… — она сделала шаг, не прерывая зрительный контакт, вкладывая в руку все силы, чтобы освободить себе путь. — Ты оказался не прав.
Теперь бежать. Бежать, не оглядываясь, испепелиться в собственном жаре стыда и неверия, разгребать кашу в голове. Быстро и проворно раствориться среди остальных людей, различных возрастов, отыскать своего научного руководителя, машинально кивать и улыбаться.
А Макс остался стоять и смотреть вслед её убегающему, противозаконно-обворожительному силуэту, чувствуя пульсацию своего члена и бешено бьющуюся артерию на шее.
Нахера он полез? Стоял бы в десятке метров от неё, она бы пила свой кофе, он успешно делал вид, что её нихрена нет на этой планете. И заёбца. Но нет, внутренние псы, схватив за шкирку, швырнули на неё, не заботясь о последствиях.
Что этому поспособствовало? Конечно же, эта обрывающая его тормоза я-счастлива-видеть–твоё-сообщение-улыбочка. А также стройные щиколотки и аккуратный носочек туфелек. Ну и немного мини-пиджачок, расстёгнутый, зазывно выставляющий часть груди в остром вырезе.
Его телефон тоже зазвонил. Весьма некстати.
— Да.
— Оу, старик, у тебя такой голос… Всё настолько плохо? — проговорил ему в трубку бодренький Кирилл.
— Ты как всегда прав.
— Мда… Братан, я тебе не завидую, не захотел бы я быть сейчас там и кунять носом. Там же одни старики! Даже баб нет, я уверен. Я боюсь за твой разум. Обещаю, что как только ты вернёшься, уйдём в загул, какие бы дела меня не занимали.
— Какие могут быть у тебя дела? Ты больший раздолбай, чем я…
— Против правды не попрешь, — ржёт. — Думаю, уже знаешь новость, Князева-то тоже укатила туда.
— Знаю. Видел.
— Как мрачно… Удивлён, что Лондон ещё стоит.
Макс взглянул в окно, на оживлённую улицу, иностранные надписи на бутиках и свой полууспокоившейся пах. Да, Лондон стоит… и не только он.
— Проехали.
— Понял, когда собираешься возвращаться?
— Понятия не имею, думаешь, меня интересовало расписание?
— Зак тут рвёт и мечет, Топилин уехал, и тебя нет, народ слегка расслабился. Все ждут вашего очередного заезда. Ты же снова порвёшь его, верно? Не хочу проебать свои кровные.
— Успокойся. Именно таков у меня план.
Телефон снова замигал, парень нахмурился, смотря на дисплей.
— Слушай, давай позже, вторая линия.
— Да без "Б".
Переключился, в уши ударил сопливый женский голос.
— Сынок? Он опять приходил. Никак от меня не отстанет... Он... Он ударил меня. Максимочка, миленький, оставь его в покое, прошу, не нужно было его трогать. Зачем ты пошёл к нему? Просто оставь это, и будем жить мирно…