Лиза стояла посреди номера, нервно теребя пояс махрового халата. А Макс анализировал бессмысленные порывы собственного тела с предвзятым скептицизмом. Все разговаривают по-английски… нужно сосредотачиваться… Серьёзно?
Самойлов прошёлся ленивым взглядом по девчонке и в очередной раз мысленно отвесил себе подзатыльник. Какого чёрта! Возможно, всё дело в том, что создание, стоящее перед ним в полной растерянности и беззащитности, пробуждало молниеносную реакцию, похожую на принцип работы цепной реакции. Вся она в скупе с тем, что разглагольствует, всегда вызывала раздражение до трясучки в его руках. Сейчас же, бушевавшую ярость внутри Макса, притупленную в прокуренных стенах бара, можно было бы измерять световыми годами. А от этого следует избавиться, иначе — взрыв. Взрыв в виде ядерного грибка, который разнесёт его неустойчивый мир к чертям. Оставив выжженную пустоту и пыль. Пшик — всё, что останется. И требуется выход. Князева — подходящий вариант. Как говорят — клин клином... можно попробовать...
— Сядь, — брюнет подбородком указал на противоположный диван.
Протяжное "эмммм" раздалось в ответ. Она не двигалась, явно подыскивая слова, а он наклонился и поставил бутылку на стеклянный столик с лёгким цокающим звуком.
— Сядь.
— Знаешь, всё это как-то странно… и, видимо, логично только для тебя. Но я немного в замешательстве. Может, разъяснишь, в чём, собственно, дело? — проговорила Лиза.
Парень скривился и устало провёл рукой по лицу.
— Объяснений нет. Можешь считать это объявлением перемирия, передышкой, переговорами на нейтральной территории, ответным пьяным визитом вежливости. Мне всё равно. Но мы выпьем. Так что лучше присядь.
Девушка вскинула голову, в стремлении придать уверенности своему виду. Аж смешно. Но Максу не до смеха. Даже не хочется растягивать губы в еле заметной улыбке. Вместо этого, сел пониже в мягком кресле, свободно свесив кисти с подлокотников. Пусть эта мелкота попытается выставить его за дверь и тогда узнает, на что он способен в гневе. Свои решения Самойлов не позволит ей изменять, даже если сам считает их абсурдными. Раз решил зайти, тогда примет. Это аксиома, остальное — мелочи.
— Ты тянешь время. Как это не похоже на главную соображалу института.
— А думаешь, то, что посреди ночи ты предлагаешь мне выпить у меня в номере, похоже на тебя?
— Ну то, что именно тебе — это в новинку… Но всё остальное в моём стиле.
— О, не сомневаюсь. И как прикажешь на это реагировать? — кажется, она начинала возмущаться.
Блин, да уймись ты, Князева. Просто уймись. Слишком много слов на одну единственную просьбу. Просто молча офигивай как секунду назад: что я здесь, что мелю чушь, утыкаясь глазами в босые ноги. Эти розовые пальчики слишком непривычно видеть, сейчас, когда голова одурманена. Когда весь вид, помогает отвлечься, от того дерьма, навалившегося совсем недавно.
— Молча! — рыкнул Макс. — Это так сложно?
Лиза прихлопнула рот. Недовольство погашено на корню одним коротким словом. Её взгляд проскользнул по нему, отмечая мятый пиджак; рубашку, выпущенную из брюк. Чей воротник, небрежно расстёгнутый, полностью уничтожал тот собранный и официальный стиль, что был ещё днём. Самойлов выглядел потрёпанным. Для неё это было непривычно. Ведь именно его собранность, уверенность в собственной внешности и в своих действиях придавали веса любым его словам. Возможно, именно поэтому сейчас она не чувствовала себя пустым местом, стоя перед ним в столь непрезентабельном халате. Дышалось легче. И она ступила на шаткую доску: всё-таки села на диван. Только на краюшек. С прямой спиной. Чтобы в случае чего, сорваться с места и упорхнуть.
— Наконец-то, — буркнул недовольно, в ответ приняв молчаливый красноречивый взгляд.
Лиза это проигнорировала. Сложила ладошки на коленях в ожидании. Полы махрового одеяния разошлись, выставляя на обозрение белую коленку. Чёрт. Она хоть сама заметила это? Ведь он заметил. И проскрипел зубами так, что сам скривился от этого звука. Не стоит смотреть. Отвернулся. Взгляд в бок. Изучающий обстановку. Такую же, как через стенку, точную копию его.
— Только я не буду пить.
И почему он не удивлён? Вот и посыпались минусы всей этой затеи. Неужели он и правда думал, что сможет припереться сюда, нажраться и вывернуть душу, как перед близким другом. Это не Кирилл, а Князева. Разница размером в пропасть. Ты не в холостяцкой берлоге, где всё привычное и родное, а в девчачьем номере. Приди уже в себя.