— А разве нашему знакомству мало времени для душещипательных историй?
— Может, ты хотел сказать нашей давней вражде…
— Да какая разница, — отмахнулся парень. — Нас связывает гораздо большее, нежели обычных приятелей.
"Нас связывает?" Сам-то не подавился этими словами? "Большее". Да тебя понесло, мужик. Закрывай хлебальник немедленно. Фраза вроде понятная, но ужасно двусмысленная. Настолько, что его брови сошлись на переносице, и он опять отпил из бутылки. А Князева отвела в сторону взгляд, поднимая бокал и скрывая пол-лица за ободком стекла.
— Ну-у-у, — неуверенно протянула девушка. — Подобное, всё равно, не рассказывают парням.
Спаслась...
— Точно. Это ваши женские секретики. Вы любите трепаться между собой о подобном.
— А среди вас такого не принято? Бытует мнение, что мужчины большие сплетники.
— Это придумали женщины, чтобы оправдать себя. Наши интересы не выходят дальше секса, тачек, денег и… — Макс призадумался, придав опору локтю и прислонив блестящее от влажности горлышко к подбородку. — И ещё раз секса, — дополнил он, указав круглым отверстием на неё, будто ставя галочку. — Остальное нам не интересно.
Снова приложился к бутылке, в полоборота развернув голову, не отрывая взгляда. Опрокидывая в себя алкоголь по системе рычага. А её щёчки запылали. Так отвратительно мило, что он сделал глоток побольше. Горло приятно обожгло.
— По себе судишь?
Если бы по себе, то добавил ещё один пункт, Князева. Но он ни хера его не произнёсет, даже под угрозой электрического стула. Потому что это бред, навеянный парами спиртовой бодяги, коктейлем, смешанным в желудке, и пополняющимся с каждой минутой. Потому что он и пьяным себе не признается. А трезвым и подумать не посмеет.
— Думаю, я имею право так характеризовать многих.
Девушка лишь сокрушённо покачала головой.
— Как вы умудряетесь управлять миром при таких запросах? И почему женщинам потребовалось столько времени, чтобы отвоевать хоть часть своих прав.
— Это природа.
— Намёки на слабый пол? — поинтересовалась она, приподняв брови.
— Нет, просто вы хотите быть в подчинении. Какие бы амбиции вы не преследовали, всё придет к одному итогу — семья и куча мелких слюнепускателей. А тут уж вставляет своё слово природа. Партнёр должен быть сильнее, выше по рангу, умнее. Так устроено.
— И всё равно его будут интересовать только тачки, деньги и… ну-у-у, — запнулась Лиза, неопределённо махнув рукой в воздухе. — Всё то, что ты сказал.
— Я сказал секс.
— Да, и он.
— Ты что, даже вслух это не можешь произнести? — неверяще проговорил Макс.
— Почему же, - девушка прочистила горло, а на своём месте опять запылали алые пятна. — Кхм… секс.
— А поуверенней?
— Может, и так сойдет?
— Это выглядело жалко. Будто подросток, спрашивающий презервативы в аптеке.
— Но вслух-то произнесла? Ты придираешься.
— Мда… Я всегда знал, что ты скучная. Но это, действительно, перебор.
Лиза смутилась. Скучная, сухая. Какие ещё эпитеты подготовлены для неё. Поэтому следующие слова произнесла ядовито, не успев спрятать эмоции под маску безразличия.
— Да у тебя все, кто не пьет и не курит крэк, скучные. Мне твои стандарты не близки. Так что лучше я приму это за комплимент.
Парень усмехнулся, снова отпивая виски.
— Что за прекрасное женское качество, — протянул он. — Воспринимать всё, как удобно вам самим.
Этим самым он сказал "нет, это ни хрена не комплимент, даже не близко". И она это поняла, но снова пропустила мимо ушей. Его оскорбления рождают новые оскорбления. Так уж заведено. Поэтому лучше сменить тему.
— Может, всё-таки расскажешь, что тебя сюда привело?
Макс непринуждённо пожал плечами, при этом кинув все силы в поисках ответа, но результата — ноль. Он не имел не малейшего понятия. В голове за весь вечер ни одной связной мысли.
— Глупость. Всего лишь глупость. Этот вечный двигатель необдуманных поступков. Никакой подноготной в этом нет, — Самойлов заснул руку в карман брюк и извлёк пачку сигарет. — Я так понимаю, балкон расположен там же, где и мой? Я хочу покурить.
Она кивнула, пригубив из своего стакана, наблюдая как Макс направился к стеклянным дверям, впустив слабый вихрь свежего воздуха внутрь, выходя на улицу. Белые шторы взметнулись пенной волной, частично скрывая мужскую спину. Самойлов опёрся о перилла и подкурил. Лиза же продолжала сидеть в одиночестве, изучая янтарную жидкость через стекло. Свет от торшеров отражался в ней, вызывая множество бликов. Они тёплой волной ложились на пальцы, разукрашивая их в цвет жжёного сахара. И от того, что она крутила стакан в руке, они мягко плавали по всей ладони.