Да ты ж бля.
Рука с зажатым вторым полотенцем поднялась и принялась яростно тереть мокрую голову. Макс оттолкнулся от двери ванной комнаты и прошёл к дивану, где на кресле сидела Микаэлла, с интересом наблюдавшая за ними. Он наклонился к ней, запечатав сочные губы своими, и присел. Позади так и не слышался ответ. И, вашу мать, это стало походить на традицию. Третий день и третий раз они видятся. Слишком много, даже для соседей по комнатам. Где старые добрые времена, когда она только изредка попадала под прицел, и он мог быстренько выплюнуть очередную гадость ей в лицо, а после шагать по своим делам, уже в более устканевшемся настроении. Где? По-видимому, остались в России.
— Ты скажешь, что здесь делаешь, или я буду вести односторонний диалог? — он спросил это не оборачиваясь, на русском, кинув взгляд в бок и поняв, что его новая знакомая ни черта не понимает.
Та подалась вперед, положив свои ухоженные пальчики на его руку, вставляя своё зарубежное слово в беседу.
— Сладкий, это Кристи, она будет третьей.
Его брови поползли вверх. Неожиданно.
— Слышала, Князева? Ты будешь третьей, — усмехнулся Самойлов, посылая в рот спелую виноградину.
Позади что-то фыркнуло.
— Оказывается, я попала в притон. Не удивительно.
Именно. Потому что только тут он находит спасение. И если она не ответит на главный вопрос, он вышвырнет её, как и в прошлый раз.
— И чего же ты забыла здесь? — Макс закинул рук на спинку дивана. — Неужели и правда решишь присоединиться. Только учти, Микаэлла в постели бешеная, как бы твоё мировоззрение не пошатнулось от её напора.
Лиза сжала руки, впившись ногтями в ладони почти до боли. Поджала губы и растянуто выдохнула, чтобы упокоиться. Отвратительно. Она переживала о его душевном настроении полдня, пришла сюда, чтобы сделать неслыханное — извиниться. А он предлагает секс втроем. Зря, всё зря. И о чём она только думала. Дурёха.
— Я хотела объясниться…
— Неужели?
— Да, — девушка посильнее сжала кулаки. — Я хотела сказать, что наговорила лишнего…
— Может, мы отложим слова на потом?
Микаэлла. С боку. Как не вовремя. Макс яростно зыркнул на неё, затыкая. Прислушиваясь к тому, что мямлит Князева. Стоит на прежнем месте и бегает глазами от него к брюнетке, явно нервничая. Не дай Бог она начнёт завывать вчерашнюю волынку.
— Забудь всё, что было, поняла?
Ведь он только всё смог выкинуть из головы. Только расслабился, а теперь снова, как по кругу. Если она хоть слово воскресит из вчерашнего разговора, он подорвётся и зажмёт её тонкое горлышко своей клешней. С удовольствием. С величайшим.
— Я только пришла сказать…
— Слышала Микаэллу? Тут не говорят, тут трахаются. И если ты не собираешься раздеваться — пошла вон.
— Всего лишь…
— Пошла вон, — уже громче, наливая себе алкоголь и хватая стакан.
— Да ты закроешь свой рот и дашь мне сказать?!
Лиза выкрикнула это нечаянно. Просто выплеснулось так, что сама испугалась и теперь зажимала ладошкой непослушные губы. А Самойлов застыл, с поднесённым ко рту бокалом. Плечи его окаменели. Голова медленно повернулась в её сторону, и она почувствовала, как сердце замерло от страха, тяжелым камнем падая к пяткам. Потому что в серых глазах бушевала буря. Настоящий Армагеддон.
— Что. Ты. Сказала? — яростный шёпот разрезал воздух.
Говори. Лучше говори дальше. Нужно идти напролом, пока он не убил тебя, припечатав затылок к стене. "Выскажись наконец и беги!"
— Я хотела извиниться! За то, что наговорила вчера, я вовсе не хотела тебя оскорбить своими словами. Это вышло случайно! Ты вывел меня на эмоции, и я прошу прощения за это.
Она не успела моргнуть, как Самойлов уже был около неё, нависая башней. Сверля глазами её лицо с такой брезгливостью, будто давил коричневую сухую скорлупу таракана. Лиза втянула голову в плечи, подавленно сглотнув и стараясь отвести взгляд в сторону, но не смогла. Потому что он утыкался только в голое тело. В его широкую грудь, куда-то в район ключиц. Дышащее огнём бешенство исходило от него накатанными волнами.
— Мне плевать на всё то, что ты говоришь. Мне плевать на то, что ты вчера сказала. И мне глубоко плевать на тебя с высокой превысокой колокольни! И свои извинения можешь засунут себе обратно в горло и хорошенько затолкать их туда рукой, а потом развернуться и уёбывать отсюда, потому что один твой вид тянет меня к рвотным позывам. Не смей являться в мой номер. Ни смей говорить или просто смотреть прямым заумным взглядом, ибо в следующий раз ты и рта не сможешь раскрыть, как уже будешь лететь обратно в свой городишко с услужливой подачи моей ноги.