Сказал. Молодец, теперь похлопай себя по плечу и заливайся алкоголем по самую макушку. Макс выдохнул, но тут же ощутил покалывание в спине, как только заметил её дрогнувшие ресницы.
Князева вскинула их, и они предательски задрожали. А он скривился, абсолютно не желая, чтобы влажность в её бездонном взгляде накапливалась. Так, как сейчас. И от этого в груди что-то щёлкнуло. Мимоходом. А после исчезло, как и не бывало.
Правильно. Всё правильно. Дай ей знать, что нехер тебя бесить. Что нехер вообще разговаривать, играя на оголенных струнах своего сознания. А она снова перепуганная и подавленная стоит и шепчет:
— … всего лишь пришла извиниться.
Не надо. Уходи молча. Ты не виновата, что являешься моей отдушиной.
Самойлов молча провожает девушку взглядом, пока она плетётся к выходу, после разворачивается и направляется к дивану. Садится. На секунду позволяет себе прикрыть глаза от звука закрывающейся двери, хватает стакан и наконец выпивает содержимое. Смывая всё внутрь. Как спускают в унитаз навалившееся дерьмо. Движение сбоку отвлекает, а он лишь машет рукой.
— Уходи, сегодня ты мне больше не понадобишься.
Брюнетка хотела, видимо, что-то сказать, но выражение его лица остановило. Ибо нехуй. Заебали его эти вечно "хотящие что-то сказать" бабы. Одна вон, только что выбежала. И он себя придушит, если в голове родится хоть одна мысль остановить её. Нельзя. Нельзя. А проститутка, собирая свои вещи по номеру, скользнула рукой по его плечам, слегка зарываясь в волосы на затылке.
— Позвони, если что.
Макс потянулся к телефону, подцепил его со стеклянной поверхности и протянул ей.
— Запиши номер.
Чёрт знает сколько времени он тут ещё проторчит, а снимать напряжение с ней ему понравилось. Девушка взяла в руки мобильник и поскребла по поверхности.
— У тебя тут куча пропущенных.
Парень взялся за её руку и повернул к себе, на дисплее двенадцать не принятых звонков от Страпыгина. И нет от отца. Странно. Он ожидал, что к нему уже вылетает самолет с частным лицом на борту.
— Записывай и уходи.
Брюнетка пожала плечами и через время вернула телефон владельцу, чмокнув того в щеку, после прикрыв за собой дверь. А Самойлов кинул взгляд на неподвижно лежащий рядом предмет, подумал, взвешивая все "за и против" и всё-таки решил перезвонить профессору.
В трубке невозмутимо раздалось:
— Алло.
— Вы звонили.
— Да.
Ну что за ответ, нельзя выложить все претензии и отключиться. Он что, хочет, чтобы Макс их сам вытягивал.
— И что же Вы хотели?
— Да вот решил узнать, живой мой ассистент ещё?
— Двенадцать раз?
— О, под двенадцатый я уже думал, что ты лежишь где-то возле бара с перерезанным горлом.
— Какая забота. Как ещё полиции не вызвали.
— Да, знаешь, был слегка занят, распинаясь перед учёными с трибуны.
— Прям в вашем стиле. И как всё прошло?
На том конце провода вздохнули. Создавалось впечатление, что Страпыгин сидит за столом, рассматривая какие-то записи, натянув очки, а рабочее пространство ему освещает настольная лампа.
— Было бы лучше, окажись помощник под рукой.
Ну вот, теперь тонкие намёки.
— Ваш помощник слегка приболел.
— Знаю я эту болезнь, тоже был молод.
— Сообщили уже кому следовало?
— Я не изверг, Максим. — Самойлов аж недоверчиво посмотрел на телефон. Неужели преподаватель не доложил отцу? — Я предвидел твоё бунтарство.
Это ещё мягко сказано.
— Я поражён. Неужто прочли по глазам. И если так, зачем всё равно потащили за собой.
— Ну, во-первых, теплилась надежда, что ты вольёшься в процесс, но если этого не произойдёт, то останется иллюзия твоей неотъемлемой помощи здесь.
Удивил-таки. Оно-то ему каким боком надо? Макс явно перестал понимать окружающих. Может, слегка завязать с алкоголем?
— Вам есть какая-то выгода?
Повисла пауза.
— Я благодарностей не жду, и если твоя болезнь прошла, то на завтра мне нужна статистика по рефинансированию за последние шесть месяцев. Результат жду по почте. До связи.
Гудки.
Что сейчас было, Макс не понял. Сгрёб со стола пачку сигарет, подкурил. Запрокинул голову, посылая дым по своду потолка. Если по пунктам, то он проебал всё на свете, профессор спокойной воспринял это и не побежал жаловаться папику. Странно. Неужто Страпыгин заделался доброй лесной феей.
Парень повернул голову, устремив взгляд в дальний конец номера, где одиноко стоял пылящийся ноутбук. Кажется, предстояла бессонная ночь.