Глава 10
Остатки не выветренного видения, окутавшего мозг, воспламеняются снова. Он позволил им проскользнуть в сознание. Препятствовать не мог. А в нём она…
Заебавшая, желанная, не подходящая Князева. На столе. В кабинете. С раздвинутыми лодыжками, стиснутыми в его руках. С раскрытыми губами, и розовой каплей языка, между белых границ зубов.
Блять.
Нельзя. Выкинь её из головы. Ты сам себе не простишь, если двинешь рукой, держа её образ в голове. Пальцы импульсивно сжались сильнее и чуть двинулись верх.
Слабак.
Она прижималась. Была очень близко. Настолько, что один сон о том мгновении требует слепой дрочки в мягкой постели. А он, сука, не может этому противостоять. Пока смотрит на стену, представляя края чулок, которые чуть не тронули крышу с привычных рубежей.
Её вдох, его рык, движение вперед, и скольжение женской задницы по поверхности. Почти слышимое сейчас, как реальное. Его язык, глубоко, в открытых сводах неба, посылает в мозги охапки эндорфинов. Неуловимое движение бедер…
Макс тяжело дышит, зажмурив глаза. Спина выгнулась на постели, на шее натянулась жила. В животе замотало внутренности в клубок, пока кулак ритмично скользит, и на веках — как отпечаток — движущая от частого дыхания, её грудь.
Ещё, ещё, ещё… В ушах шумит от пульсации, и, вашу-ж-мать, рука уже неосознанно ищет что-нибудь, чтобы вытереть тело.
Теперь ты опустился ещё ниже в собственных глазах, Макс.
Самойлов устало развалил руки в стороны, шумно выдыхая в темноту номера. Электронные часы на тумбочки горят зелёными цифрами: 6:15. Будильник должен будет прозвенеть через полчаса. В коридоре слышались царапающие звуки пылесоса, сражающегося за громкость с сигналами машин на улице. А он лежит опустошённый, со слипшейся тряпкой в руках. Лежит и считает движения грудной клетки.
Умиротворённые.
Как будто так и надо, блять. Передёрнуть с утречка на Князеву, и дальше шагать улыбающимся весь день. Как грёбаный малолетка. Как в далёкие школьные годы. Ты же помнишь это время, верно? Когда цеплял глазами её лицо среди других учеников, стоя на задротских линейках. Или когда мимоходом, прикрывшись ладонью от солнца, скользил взглядом по лавкам вдоль футбольного поля, пока классом гонялся за мячом, отстаивая честь школы на соревнованиях. Когда на секунду задерживался на ней, а потом смотрел дальше по рядам, чтобы никто не смог заметить твоего преступления, чтоб ты сам себе не поверил, что делаешь это специально. Помнишь?
Он и не забывал. И не переставал так делать до сих пор. Это как чёртова паранойя. Ему просто нужно было это. И он не хотел знать почему. Ибо если узнает, станет зависим. А позволить себе ещё одну слабость, ещё одну ахиллесову пяту он не мог.
Макс встал с кровати и направился в ванную комнату. Брезгливо выбросил комок ткани в урну и стал под струи душа. Холодная вода быстро привела его в чувства, и уже в нужное время он выходил из своего номера, одетый, как всегда с иголочки. Как всегда идеально. С приготовленным за полночи материалом под мышкой.
Он захлопнул дверь номера и тут же краем уха услышал такой же хлопок справа. Повернул голову в бок. Князева.
Здрасьте, блять, не ожидали.
Её тоненька фигурка, привычно обхватив конспекты и прижимая их к груди, ковыряла что-то у себя в замке, после опустив голову и сверля носки своих туфлей понурым взглядом, прошествовала мимо него, не произнеся ни звука.
— Здороваться не учили? — конечно, с издёвкой. Она приостановилась на секунду, не ожидавшая, видимо, никакой претензии со стороны, слегка поежилась и молча направилась своей дорогой. Самойлов лишь усмехнулся, переступив с ноги на ногу и тоже двинулся с места, вслед той, на которую кончил в кулак пятнадцать минут назад.
Лиза стояла в ожидании лифта, когда подошёл Макс. Она буквально ощущала его присутствие за спиной, лишь в паре сантиметров позади — в затылок будто впился миллион иголок, стягивая кожу с висков в центр головы.
Зачем же так близко…
Возможно, просто.
Возможно, чтобы напугать.
Возможно, захотелось.
Самойлов и сам не знал, стоял и вдыхал ароматы тела, наклонившись к её шее, сцепив за спиной руки в замок. Тихо, чтобы не было слышно. Чтобы отказали легкие от этого запаха, чтобы потонуть. Нечто цветочное. Свежее. Утреннее. Как и её улыбка, которая — он видел — была красивой.
Металлические створки раскрылись, и их встретило зеркало во всю стену. Лиза вскинула голову, а Макс только оторвал глаза от её плеча. Взгляды скрестились. Впились в друг друга. Её чуть больше распахнутый, скорее всего из-за последних переживаний, его исподлобья, с чуть приподнятыми бровями.
Магия, не иначе. Её зелёные радужки так близко, под незнакомым углом. А под носом шелковистые волосы. Такая знакомая интимная обстановка: лифт, пустеющий коридор, ранее утро. Сработал рефлекс, не иначе. Потому что в похожих случаях, Самойлов не терял времени, прижимая Иру к себе, забрасывая её коленки на свои согнутые локти.
Так что сейчас не стоит реагировать на недовольный возглас, пока рука окольцовывает женскую талию, толкает грудью вперед, в лифт. Когда другая рука, нажав кнопку для более быстрого закрывания створок, ныряет под юбку и одним движением оголяет нижнее белье, дёрнув ткань вверх.
Лиза задохнулась. А Макс, не теряя времени впечатался губами в девичий рот. Глубоко. Жадно. С почти болезненным нажимом, от неаккуратности лязгнув зубами. Две разведенные мужские ладони крепко сжали девичьи ягодицы, так что между пальцев начала выступать кожа, побелевшая от напряжения.
Макс плечами ощутил маленькие кулачки, которые со всей силы пытались оттолкнуть его. Ну уж ни хера. Приложил больше силы, прижимаясь к ней, лишая возможности двигаться, придавливая её локти к скользкой поверхности стены.
Возмущенное мычание завибрировало в горле, громогласно отдаваясь в голове. И нечто похожее следом ощутила и она, когда парень зарычал в ответ.
Никаких возражений, Князева. Незачем было так необдуманно поднимать глаза и судорожно вдыхать. Он ведь не железный.
Макс грубо двигает губами. Царапает нежную кожу острой щетиной, оставляя красные следы раздражения — его метки. Напоминание, что он может обладать ею, если захочет. Ненужной и заебавшей. Засевшей в подкорке и возникающей как приступ болезненной мигрени.
Но над головой раздался звоночек, отбрасывающий два тела по разные стороны. Просторный холл гостиницы, наполненный сонными людьми, что начинают свой день с чашки кофе, встречает только стоящих лицом к лицу молодых людей.
— За то, что снишься мне, — бросил Самойлов ей в лицо, щелкнул согнутым пальцем по носу и вышел из лифта. А Князева продолжала смотреть ему вслед широко распахнутыми глазами.